Я шла за ним до самой двери операционной, держа его за руку, а когда они скрылись за ней, по щекам потекли слёзы.

Господи, прошу, пусть всё пройдёт успешно!

***

К вечеру, когда я пришла в отделение, вышел Демид Дмитриевич и сказал:

– Операция прошла успешно, Максим отдыхает, состояние пациента стабильное!

Он дотронулся до моего плеча, немного меня взбодрив.

– Оксана, отправляйтесь-ка домой, отдохните несколько дней. О дальнейшем состоянии пациента я буду информировать вас по телефону. Здесь вам незачем находиться, Максима можно будет увидеть только дня через три.

Я с горечью закусила губы и кивнула.

Не успели мы договорить, как послышался цокот каблуков. По коридору важной и стремительной походкой летела Вика. На ней было красное платье, достаточно короткое, чёрные колготы и туфли на шпильке. Сверху наброшен белый халат.

Я опять смотрела на неё с подозрением и не верила, ну как страдающая женщина может выглядеть так роскошно!

Сравнить её и меня.

Я даже губы блеском не красила вот уже несколько дней… Ходила два дня в одном и том же, потому что мои мысли были направлены исключительно на переживания о жизни и здоровье Максима.

– Здравствуйте, Демид Дмитриевич, – иронично вздохнула она, накручивая на пальчик локон волос.

– Здравствуйте, – кашлянул и тоже улыбнулся.

Повисла минута неловкого молчания. Они странно рассматривали друг друга, а я словно перестала существовать.

Я ожидала, что первым вопросом у Виктории будет: «Как мой муж?», но она перевела взгляд на меня и скривилась, как всегда принявшись грубить:

– Ты здесь прописалась?

У меня не было ни настроения, ни желания вступать с этой зазнавшейся шваброй в конфликт, поэтому я попрощалась с главврачом и прошла мимо неё, задев Вику плечом так же, как недавно задела меня она.

– Эй! Вот уж… Нахалка! Нагуляла от моего мужа, теперь крутится вокруг него, пытаясь отбить, и разрушить нашу семью с маленькими детьми.

Демид Дмитриевич прокашлялся, открывая перед ней папку.

– Смотрите, по состоянию Максима Ольшанского…

Я оглянулся, заметив насколько они близко подошли друг к другу. Бедро Вики прижалось к бедру главврача, а её рука как бы невзначай легла на папку, накрыв его руку. Принялась поглаживать…

– Знаете что, – зашептала сладко, – а давайте обсудим это и… ещё кое-что в вашем кабинете.

– Ну что ж, давайте, – захлопнул папку, спешно зашагал в сторону ординаторской, а Викуля, счастливая до нельзя, на тонких шпильках запорхала следом за ним.

До меня доносился их разговор, когда я шла к выходу…

И я уже почти покинула отделение, как вдруг ноги будто сами по себе вросли в пол. Дальше моё тело действовал по инерции, интуитивно. Я пошла за ними, когда дверь кабинета захлопнулась.

Но в замке оставалась небольшая щель. Я не смогла сдержать желания, чтобы не подсмотреть.

Как и чувствовала… Как и догадалась по их поведению!

Но теперь я наглядно видела всё сама, своими собственными глазами.

У них была страстная интрижка…

Роман в стенах больницы!

Они были слишком увлечены друг другом. Демид Давыдович повалил на стол Вику, она сдёрнула с него халат, хихикая, продолжала страстно целовать мужчину в засос.

Я осторожно приоткрыла дверь кабинета, включила телефон и навела на них камеру…

– Ох, дааа, как хорошо! Полечите меня, Демид Дмитриевич, я так больна…

Раздался треск. Кажется, это были её трусики.

Затем звуки поцелуев, хриплых и протяжных охов наполнили собой небольшое пространство кабинета.

Они оказались охвачены такой волной страсти, что позабыли закрыть дверь.

– Виктория, я непременно приступлю к лечению, но сперва нужно закрыть дверь…

Испугавшись, я быстро отскочила от двери, спряталась за угол.

Раздался щелчок замка, а из кабинета главврача продолжали раздаваться пошлые стоны и шуточки…

Я вышла на улицу. Не заметила, как дошла до парка, присела на лавочку. Думала о том, что только что увидела, и меня тошнило от отвращения.