Мы вышли из палаты, присев на диван. Почему меня начало колотить сильней, а душа забилась в нехорошем предчувствии?
– Плохие новости?
Он сделал паузу. Потом вдох, и на выдохе сказал:
– У Леонида опухоль головного мозга…
Он сказал мне это, а я почувствовала, как резко закружилась комната, тело будто наполнилось ватой а, в глазах замигали темные пятна.
– Таня, срочно сюда!
Бах.
И на меня обрушилась темнота…
***
Очнулась я лёжа на кровати под капельницей. Возле меня суетилась медсестра. Увидев, что я открыла глаза, улыбнулась.
– Ну, и чего это вы? Полетать вздумали?
– Что со мной?
– Стресс, милочка, в вашем состоянии нервничать категорически нельзя!
– С ребёнком всё в порядке?
Я накрыла живот ладонью, ощутив легкий толчок.
– Нормально всё, повезло, что вы здесь находились, в больнице. Полежите немного, вам скоро станет лучше.
– Спасибо…
Медсестра кивнула и ушла. Я лежала, думая о последних слова лечащего врача Леонида… Или Максима? Чёрт побери, как мне теперь его называть?!
Пазлы неясности потихоньку начали складываться в более чёткую картину. Я начала догадываться, предполагать, что за хаос происходит вокруг меня, пока врач не ошарашил меня новостью и диагнозом.
«У Леонида опухоль головного мозга…»
Пронеслись лютым ужасом его слова в моей голове, я сделала глубокий вдох, продолжая поглаживать живот – это меня немного успокаивало. Сколько я провела без сознания?
Обязательно нужно встретиться с врачом и продолжить наш разговор.
Диагноз Леонида – это серьёзно? Это смертельно опасно?
По щеке скатилась слеза, я быстро её смахнула.
Нужно всегда верить в лучшее, может это ошибка? Врачи часто ошибаются.
Немного передохнув, с позволения медсестры, я встала с кровати и она отправила меня в буфет, чтобы я немедленно поела. После чего, я вернулась в отделение, чтобы найти Демида Дмитриевича.
Он как раз вернулся в свой кабинет после обхода. Постучав, я вошла…
– О, Оксана, вам лучше?
– Намного. Извините…
– Присаживайтесь.
Мужчина мягко улыбнулся, отчего я увидела, как на его лице выступили ямочки.
Вообще, Демид Дмитриевич выглядел привлекательно. Высокий, крепкий, с большими мускулистыми руками, белоснежной улыбкой и завораживающими карими глазами.
Наверно вся больница на него молится. Медсёстры штабелями бегают и глазки строят. Кстати, я лично видела, как одна молоденькая аспирантка вокруг него порхала, будто стрекоза.
– Вы сказали… сказали, что у Леонида опухоль?
– Максима. Пациента зовут Максим Ольшанский. Он женат, у него двое детей. Его жена, кстати, уже едет сюда…
– Как?
– Выпейте воды, – любезно протянул мне стакан. – То, что я вам сейчас расскажу, вас шокирует. Пообещайте, что больше не будете устраивать «полёты»?
– Обещаю, – с дрожью в голосе зашептала, сделав глоток прохладной воды.
– Так вот, мы пообщались с Максимом Ольшанским, он мне всё о себе рассказал. Он сказал, что не помнит, как потерял сознание и оказался в больнице. У него был брат – Леонид. Леонид Ольшанский.
Мои пальцы судорожно впились в подлокотник кресла. Тело будто заледенело.
– Он умер. Полгода назад.
– Но…
Неужели? Как такое возможно?
Я почти всё поняла…
– На фоне такого трагического и тяжёлого события для Максима у него начала расти опухоль. Она давит на мозг, вызывая мигрень, галлюцинации, сильные головные боли. Это могло привести к развитию психической болезни… Стартом к этому могла послужить травма. К примеру, удар головой. И, по моим предположениям, у Максима Ольшанского раздвоение личности. Иногда он думает, что он Леонид…
Глава 9
– Это ужасно… Я не знаю, что сказать.
Мне жаль его. Сердце рвётся от тоски.
– Его можно спасти? Ему можно помочь?
Я выпила ещё воды. Нервы натянуты как струна. Главное, не паниковать!
– Мы сделаем всё возможное. Максим нуждается в срочной операции и лечении.
– Да, да, конечно…