К сожалению, я оказалась права. Вот значит какой секрет скрывала Вика? Но это ещё наверно не всё. Если она изменяет Максиму, да ещё в такой сложный час, когда он находится в тяжёлом состоянии, разве это любовь?

У меня нет слов. Сплошное презрение и гадливость в отношении неё. Какая же ты меркантильная дрань, Вика! Потаскушка…

Не знаю точно, сколько я просидела на лавочке, но мне было нехорошо, будто на меня выплеснули ведро помоев. Хуже всего, мне придётся рассказать об этом Максиму. Но как это сделать? Его пока нельзя тревожить, а Вика будет продолжать порхать перед ним как королева, строя из себя заботливую, по уши влюблённую дурочку.

От потока мыслей и обилия впечатлений за сегодняшний день у меня разболелась голова, поэтому пока я решила поехать домой, переспать с этой гадкой правдой, набраться сил и уже потом решить, когда именно и как рассказать Максиму о неверности его жены.

Это будет новым, тяжёлым испытанием для меня…

А если с Викой поговорить? Приструнить немного, используя свой компромат?

Не думаю, что поможет, только разозлю. Вдруг она действительно мне навредит, лишь бы информация не попала к Максу. К тому же, выльет на меня ушат помоев за то, что подглядывала, ещё и на камеру записала.

Я вернулась домой, провела несколько дней дома, сходила в женскую консультацию, чтобы сдать анализы и на осмотр к гинекологу. К счастью, несмотря на трудное время, с моим малышом всё хорошо. Он развивается согласно нормам, набирает вес и через неделю мне нужно будет пройти второй скрининг. Я считала дни до этого момента, когда, наконец, узнаю пол своего ангелочка.

До этого времени я переписывалась с Демидом Дмитриевичем, он информировал меня о состоянии Максима.

«Прогнозы хорошие! Но расслабляться не стоит. Приходите завтра, можно будет его навестить».

С главврачом мне тоже было не особо приятно общаться после той постыдной ситуации, но я старалась держать себя в руках. Демид Дмитриевич оказался тем ещё ловеласам! Интересно, он часто так делает? Развлекается со своими пациентками или сотрудниками?

Что до него, я испытывала меньшее раздражение, главное, чтобы он не чаял души в своей работе и вытащил Максима из беды. О нейрохирурге Добронравове я прочитала много хвалебных отзывов. Его даже называли специалистом от бога.

На следующий день я приехала в больницу и вошла в палату Максима. Его уже перевели из реанимации, я страшно за него переживала и держала кулачки.

Увидев его, выдохнула, подошла ближе и мягко коснулась руки. Он сейчас спал, опутанный трубками, окружённый медицинскими приборами. Каждые полчаса к нему заглядывала медсестра, проверяя состояние.

Время летело быстро и незаметно. Я не заметила, как прошло чуть больше двух часов. Я продолжала сидеть напротив него и ждать чуда.

Максим выглядел неплохо. Его лицо больше не было таким бледным, а под моими пальцами бился пульс, когда я сжимала его руку.

Неожиданно, его пульс забился сильней, когда я прошептала:

– Я люблю тебя…

И он медленно открыл глаза.

Не знаю зачем я это сказала, но мне хотелось, чтобы эти слова оказались волшебными и быстро привели его в чувства.

Сейчас у Максима осталась только я и его дети. Виктория вонзила ему нож по самую рукоять своим предательством в такое тяжёлое время. Не представляю, как я ему об этом скажу.

– Максим! – радостно, но не громко воскликнула я, встрепенувшись.

Сначала он смотрел на меня так, словно кругом был туман, затем на его губах появилась слабая улыбка.

Вспомнил… Слава богу вспомнил!

А я боялась, чрезвычайно сильно боялась, что он вдруг меня забудет навсегда. Мало ли что! Никто не мог дать гарантий, что после операции не будет побочных явлений.

– Помнишь меня?

Наклонилась ближе, с ответной улыбкой, но только сквозь слёзы, сжав его руку сильней.

– Оксана… – тихо, но нежно прошептал любимый.

Я с трудом сдержала себя, чтобы не наброситься на него с поцелуями.

– Ты чувствуешь себя хорошо?

– Лучше не бывает, когда смотрю на тебя…

– Я счастлива, что ты очнулся, я молилась каждый час! – не хватает сил сдержать восторга.

– Представляю каково тебе было. Прости за это. Прости, что нервничать заставляю.

– Глупости! Ты разве виноват?

Пожал плечами.

– Голова больше не болит?

– Нет. Слушай, я впервые за долгое время чувствую себя более-менее.

– Так рада за тебя.

Между нами возникла небольшая пауза. Затем Максим спросил:

– А Вика?