Я опрометью бросилась обратно в корпус, но перед этим увидела, как Вика взяла такси и куда-то уехала.

– Кто будет колоть это лекарство, вдруг медсестра? Если упустим…

– Так! Вот, расклад сделала, действительно мразь она высшей степени! Карты говорят, похоже влезла Викуля в нехорошую компанию, с криминалом что ли связана?

– Боже, Арина, не накаляй! У Максима дети, за них страшно становится. Вика по телефону о каком-то товаре говорила, а потом… да она наркоманка!

– Всё ясно, видимо, карты это имели в виду.

– Ладно, я побегу, тревожно очень!

– Только что Карим откликнулся, говорит, опергруппа выехала.

– Арина, ты не представляешь как я тебе благодарна!

– Да надо сучек таких на место ставить, женская солидарность! Как я могу оказаться в стороне?

– Я буду на связи, пожалуйста звони, пиши!

Закончив разговор, вернулась к палате Максима. Приоткрыла дверь, он был один. Спал, приборы работали исправно, показание пульса на экране – стабильное.

Я села на стул, просто сидела, находясь настороже. Спустя некоторое время, ко мне подошли двое мужчин.

– Оксана?

– Вы от Арины?

Привстала я, осматривая этих грозных верзил в кожанках.

Один из них кивнул.

– Пройдемте в кабинет главврача, потолкуем.

– А…

– Не волнуйтесь, Сергей подежурит у палаты.

– Спасибо.

– Меня зовут Михаил Бунин. Расскажите всё, что знаете о подозреваемой.

Я рассказала… Ещё раз предоставила видеозаписи.

– Хорошо, тогда поступим так: установим камеры в палате Максима Ольшанского, поймаем на горячем, иначе никак.

Не пойман не вор. Согласна. Но за Максима тревожно.

– Отработаем четко, – поспешил успокоить, – надо потолковать с Демидом Дмитриевичем.

Мы вошли в кабинет заведующего, чтобы ввести его в курс дела. Добронравов смотрел на нас как селёдка на море, выпрыгнувшая на сушу. Вероятно, больше был ошарашен тем, с кем закрутил интрижку – с наркоманкой и будущей убийцей.

Поверить не могу, что я, простой работник кафе, тихая, обычная девушка, была втянута в самую настоящую экшн историю…

С главврачом мы договорились, он дал добро на все манипуляции по поимке преступницы. Оперативники действовали быстро – установили камеры и засели в ожидании.

Меня уговаривали пойти домой, но я бы там ещё больше с ума сходила. Я ждала с ними в ординаторской. Прилегла на диван, немного вздремнула, пока они вели слежку по камерам.

А потом начался тот самый экшн…

Вика появилась на этаже отделения, двигалась прямиком к палате мужа. В этот момент, когда она вошла внутрь, осмотревшись, мужики активизировались:

– Работаем, Мих!

И стало очень жарко…

***

Викторию вывели из палаты в скрюченном состоянии, заковав в наручники. Она извивалась, скандалила, но её слова – всего лишь пустышка, если есть реальные доказательства того, что на неё теперь смело можно заводить уголовное дело.

– Ты! Тыыыы! – орала она на меня, когда её провели мимо. – Шлюха паршивая! Ты всё организовала, да?! Недооценила я тебя… Недооценила. Она меня подставила, это всё ложь!!! Немедленно уберите от меня свои грабли вонючие!

– Что вы собирались вколоть супругу? И почему? Отвечайте, Виктория!

– Я не знаю о чём вы! Это… Это медсестра обронила, я просто подобрала…

Ну, ну!

Тошно её слушать, тошно смотреть на подлую дрянь. Поскорей бы её увели, закрыв там, где ей место, надолго.

Я видела сама лично по камере, как она подошла к Максиму, достала из сумочки шприц, но её опередили сотрудники спецслужбы, повели на допрос, а там и будет сделана экспертиза препарата. Это займёт несколько часов.

– Спасибо за сотрудничество, – поблагодарил меня Бунин, – мы свяжемся с вами.

– Постойте! – неожиданно я вспомнила важную вещь. – У неё двое детей, с кем они сейчас? Меня волнует их судьба.

Обязательно выясним, свяжемся с вами в срочном порядке.

Мы попрощались, на этаже вновь стало тихо. Я поспешила вернуться в палату, заметив, что Максим проснулся и с непониманием смотрел на меня.

– Максим!

Подбежав к ему, я мягко его обняла, прижавшись губами к его щеке.

– Ты цел?

– Как огурец! – неожиданно удивил меня своим духом. – Что-то случилось? Стало внезапно шумно.