Злость и страх сплелись воедино, грозя вот-вот сразить контроль. Элемиан выхватил кинжал и полоснул по собственной руке, чтобы хоть немного отвлечься на внешнюю боль. Сцепив зубы и заматывая руку на ходу, он помчался по лагерю. Впервые в жизни он держался не просто, чтобы отсрочить неминуемое, а чтобы дождаться помощи. Откуда только взялась эта девочка? Мог ли правда Всевышний вмешаться и даровать свою милость?
Как он и думал, Василиса оказалась в опасности. Немыслимых усилий ему стоило удержать себя в руках и не поддаться собственной злости, перемешанной с яростью богини. Его замутненное сознание цеплялось только за светлые растрепанные волосы да мысль о скором освобождении.
И оно наступило. Опять сработало! На этот раз Элемиан уловил легкое золотистое и теплое свечение, которое исходило от кожи Василисы. Когда они вновь остались одни, он посмотрел на растерянную и напряженную пленницу и спросил на этот раз на полном серьезе:
— Что ты хочешь за свою помощь? Драгоценности, деньги, слуг?
— Слуг? — пробормотала она и поджала на миг алые пухлые губы. — Это не мой мир. Мне ничего здесь не нужно. У меня мать осталась там… Она о себе позаботиться не может.
— Нет, — отрезал он, испытав сожаление, что не получается договориться, и придется удерживать ведьмочку насильно. Ведь она дарит ему исцеление, а он, получается, не в состоянии ничего ей дать. Но это ничтожно малая цена по сравнению с той, что приходилось платить прежде. — Ежели убежишь еще раз, посажу на цепь.
Он встал и, не глядя на Василису, вышел из палатки. Рядом уже отирался Ройнон, бродя из стороны в сторону.
— Что с тобой? Что с девочкой? — кинулся с расспросами он. — Она цела?
— Да.
— Тогда почему такой кислый? Помнится, в прошлый раз…
— Иди, позаботься о ней, спроси, чего хочет. — Элемиан не смотрел на друга. — Может от тебя она примет помощь.
— Будет исполнено! — Ройнон тут же скрылся в шатре, а Элемиан прикрыл глаза и растворился в спокойствии.
Да, жертва юной ведьмочки не будет напрасна. Теперь надо только что-то придумать для императора, он ведь не слезет с него с этой проклятой женитьбой. Подавай ему наследника Амротов видите ли… Вот еще! Элемиан невольно сжал кулаки. После смерти отца, лежа на холодном полу подземелья, он поклялся, что проклятый род закончится на нем. Пусть с остальным он смирился, но этот бой судьбе он не проиграет!
Василиса сидела в растерянности, пока Ройнон хлопотал рядом. Он принес сменную одежду, воду, расческу и дурно пахнущее мыло. А еще он светился, как начищенные рыцарские доспехи на солнышке.
— Пока мы не можем устроить тебе более подобающие условия, что ж поделать. Так вышло, что ты оказалась в военном походе, — бормотал он, улыбаясь во все тридцать два. — Так, я принес полотенце, нашел розовое масло… Хотел привезти супруге, но ничего страшного, тебе нужнее.
— Супруге? — бестолково переспросила Василиса.
Ройнон снова улыбнулся.
— Да, и у меня двое детей. Девочки. Такие маленькие, а уже красавицы.
— Как же ты тогда с этим… рядом, — спросила Василиса, с ужасом вспомнив учиненное генералом буйство в трактире.
— Это моя работа, — пожал плечами Ройнон и даже не изменился в лице. — Что еще тебе требуется? Я достану ленты для волос позже, пока бечевка подойдет? Подушка достаточно мягкая? Одеяло теплое?
— Он не отпустит меня? — пробормотала Василиса, поймав суетящегося Ройнона за рукав.
— Твоя помощь и правда незаменима. — Ройнон покачал головой. — Прости, Василиса.
Она вздохнула и упала на кровать. Голова разболелась и соображать стало тяжело. Услужливый Ройнон отдал ей свою флягу с вином, и она выпила горько-сладкий напиток, а потом отрубилась, вцепившись в кулон и подумав о Наише. И как в прошлый раз, она очутилась рядом с ней, но только теперь не дома, а в роскошном ресторане, украшенном массивными золотыми люстрами, с изысканным убранством, безупречными официантами и миниатюрными порциями на огромных хрустальных тарелках.
Наиша сидела в бабушкином лиловом платье напротив того самого мужчины из Бентли. Рядом стоял официант и подливал шампанское в бокал Наише, которая даже в простом платье казалась королевой — так величественно и грациозно она себя вела. Вся эта роскошная атмосфера была под стать ей. Невольно Василиса залюбовалась.
Официант принес на блестящем подносе кожаную коробку, а внутри оказалось бриллиантовое колье. Если бы Василисе кто-нибудь подарил такое, она послала бы ко всем чертям, посчитав его «маньяком-ненормальным-мошенником» — нужное подчеркнуть. А Наиша приняла подарок с таким достоинством, что мужик заерзал на стуле, словно размышляя, не продешевил ли он.
Василиса витала в воздухе как самый настоящий призрак и не знала, приставать к Наише или нет. Полная растерянность овладела ею, она только удивлялась и наблюдала. Но Наиша заметила ее краем глаза и, элегантно протерев губы шелковой салфеткой, поднялась. Подмигнув Василисе, она отправилась в уборную.