— И кто тебе диагноз-то поставил? — вздохнула Мира. — Аз есмь царь?

— Екатерина Марковна! Точнее, у меня еще были небольшие шансы до тридцати забеременеть. А теперь…

Мира потерла спинку носа.

— А теперь не шанс, а свершившийся факт. Екатерина Марковна, конечно, авторитет. Но, Юзик, не знаю, как у тебя, а у меня за годы работы было минимум три абсолютно безнадежных случая. Такие, знаешь, вот, которые без шансов от слова «совсем». Нет, таких было больше, конечно. Но эти три — они по факту оказались совсем не безнадежными. Последний «безнадежный» чуть больше месяца назад родился. И это после одного аборта в юном возрасте, четырех выкидышей, матери за сорок уже, и целый букет, и отнюдь не Кубани. Нормальный пацан, девятибалльный. Так что невозможного нет. Таков мой личный профессиональный вердикт.

— Как такое может быть… Ведь этого быть не могло… — бормотала Юся. Остатки сомнений таяли. А Юсю выносило в огромный неизведанный океан того, что она считала для себя невозможным.

— Ты как маленькая, Юзик, — Мира похлопала ее по колену. — Женщина не может зачать и родить, только если у нее удалены органы репродуктивной системы. А если это не так — шанс есть всегда. Мизерный, незаметный, микроскопический, но есть. Трава вон прорастает через асфальт. Жизнь — она вообще… За любой шанс цепляется.

— Ты философ, Ми.

— Работа располагает.

Юся слушала и понимала, что Мира права. Что невозможного нет. Оно редко. Она… оно иногда похоже на чудо. Да, именно оно с ней и произошло. Чудо. И все же поверить в это было и сладко, и страшно одновременно.

— Возьмешь меня на ведение беременности?

— Возьму, — кивнула Мира. — Вставай у нас на учет в консультации, я тебя к хорошему доктору определю. Ну и сама буду за тобой до родов присматривать.

— Выносим? — вдруг откуда-то прорвался вопрос, который столько раз задавали самой Юсе. И на который она сама всегда уверенно и положительно отвечала. Но теперь…

— А чего же нет-то? За тобой два врача будут присматривать, плюс ты сама врач и тоже все понимаешь.

— И получится — у семи нянек дитя без… Ну, ты в курсе.

— А ну цыц, — беззлобно огрызнулась Мира. — Все будет в порядке, «безнадежный случай номер четыре».

Юся неожиданно и впервые, кажется, за этот день улыбнулась. В дверь кабинета постучали.

— Заходи, кто там? — громко отозвалась Мира.

В кабинет заглянула медсестра.

— Мирослава Тимуровна, там по скорой привезли со схватками!

— Все, Юзик, я пошла работать. А ты шуруй домой, счастливого папашу обрадуй.

Способность мыслить вернулась к ней, когда Юся уже почти добралась до дома. А до этого она существовала на автопилоте. Попрощалась с Мирой, дошла до машины, села, завела, поехала. Смотрела на дорожные знаки, разметку, другие автомобили, сигналы светофора. Что-то бормотало радио. Юся ограничила свой мир этими простыми и привычными действиями. И только когда до дома осталось минут десять, ее вдруг подрезали. Педаль тормоза в пол, сердцебиение, мгновенно повлажневшие ладони.

И она словно проснулась. Любитель опасного вождения уже давно уехал, Юсе сзади засигналили, и она снова коснулась ногой педали газа.

Да, она точно проснулась. И рука сама собой вдруг легла на живот.

— Не бойся, — пробормотала Юся. — Мудаков не так много, как кажется.

Машина остановилась на светофоре. Юся на секундочку, буквально на секундочку прикрыла глаза. И в этот момент она поверила совсем, окончательно. Что с ней это произошло. Невозможное, невероятное. Чудо. Оно там, под ее ладонью. И ее жизнь уже не будет такой, как еще буквально несколько часов назад. И это прекрасно.

Сзади снова засигналили, и Юся вздрогнула, открыла глаза. Что, уже? Извините, туплю. Она усмехнулась и тронула машину. И вдруг вспомнила другой дорожный эпизод. Когда ее тоже на дороге подрезали, как сегодня совсем недавно. И это… Кто бы мог подумать, что судьба, чудо, то, что вдруг в один момент перевернет тебе жизнь — приходит вот так? В виде подрезавшей тебя машины?

Юся хмыкнула, въезжая во двор. Сегодня явно ее день, потому что, несмотря на поздний вечер, около подъезда было свободно одно парковочное место. Специально для нее. Потому что сегодня ее день.

Дома, после ужина, Юся устроилась с чашкой чая на диване, обмоталась пледом и принялась делать то, что у нее теперь получалось. Думать.