***

Ее слова сначала как-то скользнули мимо сознания. Будто Ю их произнесла на другом, незнакомом Владу языке. Он даже продолжил жевать пай и ждать, когда она ему скажет нормально, по-русски. А потом эти слова вдруг обрели смысл.

Бесплодна.

Это значит, что Ю не может иметь детей. Первая реакция на это — за которую Владу было потом долго стыдно — радость. Ну это же реально кайфово — когда у тебя есть постоянная любовница, привлекательная, к тому же врач, и, как следствие, абсолютно чистая в плане здоровья, горячая, темпераментная, раскрепощенная, с которой можно заниматься сексом без защиты, потому что она не может забеременеть. Идеальное комбо!

А потом пришли другие мысли. Нет, если точнее, пришло осознание, что эта его радость — не радость вовсе, а чистой воды махровый эгоизм, а то и что-то похуже. И что все вообще обстоит не так, как ему кажется. И стало по-настоящему стыдно — так, что остаток пая застрял в горле. И на Ю из-за этого острого стыда Влад смотреть сейчас просто не мог.

Ситуацию спас звонок его телефона. Влад повернул голову и посмотрел на экран лежащего на столе смартфона. Это звонила мать. Влад не имел привычки, находясь с женщиной, принимать звонки от матери. Может, это говорило о нем, как о плохом сыне, но вот так. Однако в данный момент этот звонок его реально спас. Избавил от необходимости говорить что-то здесь и сейчас.

Влад проглотил остатки пирога, сделал глоток чая.

— Извини, — голос звучал почему-то хрипло. Он протянул руку за телефоном. — Я отвечу. Это мама. Вдруг что-то срочное.

— Конечно, — голос Ю звучал совершенно ровно. — Не буду мешать.

— Погоди!

Но ее рука выскользнула из его ладони, а сама Ю вышла из кухни. Влад вздохнул и принял звонок.

— Привет, мам.

— Привет, мой дорогой, — энергично отозвалась мама.

А дальше Влад, не особо вникая, слушал долгую преамбулу матери из серии «Ну помнишь, я у тебя на кухне видела такую штуку? Она мне еще очень понравилась, помнишь? Такая блестящая с дырочками?!». Влад что-то вяло и невпопад отвечал. А потом прервал поток маминого красноречия.

— Я понял. Я скину тебе ссылку. Извини, мне сейчас неудобно говорить.

Мама вздохнула. Влад отчетливо понимал, что дело совсем не в блестящей с дырочками штучке, что она всего лишь предлог, и что мама просто соскучилась. И надо бы заехать к родителям, и… и сейчас он мог думать только о Ю. Пока Влад слушал мать, что-то разложилось по полочкам в его голове. И сейчас он не мог не думать о том, как Ю там. В соседней комнате. Одна. После своего откровения. А он тут о блестящих с дырочками…

— Ты не один?

— Да.

— Опять девушки?

Влад снова не стал спорить.

— А пора бы уже переходить от девушек к женщине.

Разговор надо было заканчивать, потому что тема дежурная, избита и не нова. У Влада в арсенале была стопроцентно дающая нужный эффект фраза «Да, мама, конечно, мама». Но поступил он почему-то совершенно иначе.

— А в чем разница, я не улавливаю?

— Девушки — процесс выбора. Женщина — результат.

— Мама, ты философ.

— Любая мать взрослого холостого сына рано или поздно становится философом!

Влад рассмеялся. Почему-то этот разговор с матерью неожиданно поднял ему настроение, вдруг пошатнувшееся. И еще словно обозначал какие-то невидимые раньше ориентиры.

— Ну, считай, что я уже сделал выбор.

Пауза на том конце трубки была красноречиво долгой. Потом там кашлянули.

— Ты серьезно?

— Возможно.

— Как ее зовут?!

О, мама встал на след.

— Я тебе отвечу. Но на сегодня это будет последний вопрос, договорились?

— Договорились, — ответила мать так торопливо, что Влад понял: о том, что мама сдержит свое слово, речи не идет.

— Ее зовут так же, как и твою кошку. Полное имя — Юстинья. Но я называю ее Ю. А теперь все. Целую, перезвоню позже.

Влад отложил телефон. В квартире было тихо.

Ю обнаружилась в спальне. Она тщательно, с видом, будто дела нет важнее, разглаживала покрывало на застеленной кровати. На той самой кровати, на которой они не так давно…

Зря ты ее застелила, Ю, совершенно зря.

— Все в порядке? — Ю смотрела куда-то в стену. — У твоей мамы ничего не случилось?

Влад подошел и молча сгреб ее в свои руки. Он понятия не имел, что сказать о том… о ее признании.

Она замерла в его руках, как испуганная маленькая девочка. Влад сейчас отчетливо чувствовал, насколько для Ю эта тема болезненная. Это ощущалось в том, как она замерла. Как потом начала дрожать. Как дышала сбивчиво. И вдруг вспомнился тот их разговор, когда она пришла к нему в первый раз в офис. Он спросил ее тогда: «Почему тебя это так триггерит?». Получается, правду Влад почувствовал еще тогда. Что ее это и в самом деле триггерит. Что все это неспроста. И вся эта история с Мариной вдруг заиграла совсем другими красками.