Раз, два, три – две полоски сотри

Глава 1

— Да чтоб тебя!

Пальцы на руле дрожали. Нога на педали тормоза тоже. И в ушах звенело.

Потому что какой-то мудак на темно-красном кроссовере подрезал ее! Между ее передним бампером и его задним осталось… Юся, не могла точно сказать, сколько, но очень-очень мало!

А этот урод даже аварийкой не мигнул в знак извинения!

Юся отчаянно засигналила, протестуя против такого свинского поведения на дороге, но толку-то? Только собственное уязвленное самолюбие утешить — да оно так-то и не особо утешилось. На светофоре загорелся зеленый.

Не сводя сверлящего взгляда с темно-красной машины впереди, Юся сняла ногу с педали тормоза. Ну, погоди, голубчик, я тебе покажу, как людей подрезать на светофорах. Понабирают здоровенных машин — а ездить на них не умеют и правил не знают. У них одно правило: у кого колеса больше, тот и прав. Гад! Гад! Гад!

Юся буквально кипела от негодования. Она всегда неукоснительно соблюдала правила дорожного движения, и такие вот товарищи, которые считали себя умнее других — ее просто выводили из себя. Ну а как же, ему быстрее всех надо. Никому больше не надо спешить на работу, по делам, везти детей в детский сад и школу, только ему надо. Он один такой на дороге! Правила для него не писаны!

Ну, погоди!

Она нагнала темно-красный кроссовер на следующем светофоре, встала рядом и снова оглушительно засигналила. А потом опустила стекло. У Юси получилось привлечь к себе внимание. В соседней машине тоже опустили стекло.

За рулем был именно гад! Темноволосый, с мрачными темными глазищами. И гадски красивый, как Юся вдруг совершенно не к месту заметила.

— Чем обязан? — процедил он.

— Пункт восемь точка четыре правил дорожного движения, — отчеканила Юся. — При перестроении водитель должен уступить дорогу транспортным средствам, движущимся попутно без изменения направления движения. С правилами вообще не знакомы?

Водитель соседней машины сердито прищурился.

— А вы по сторонам смотреть пробовали? Или только вперед?

— Это вы обязаны были смотреть по сторонам, чтобы убедиться в безопасности маневра! — Юся повысила голос, который и до этого не был тихим.

— Еще раз повторяю — смотрите по сторонам!

— То есть, все на дороге должны вертеть головой, как бы ненароком не нарушить ваши планы, если вам вдруг ударит в голову моча или какая-нибудь другая биологическая жидкость, и вы захотите внезапно перестроиться?!

— Почему нервная такая? — неожиданно спросили ее из соседней машины. — Что, не драл никто давно? Извини, у меня есть постоянная партнерша.

Юся даже задохнулась всем, чем только можно — возмущением, воплем и всеми подходящими и не подходящими — в особенности, неподходящими — словами для ответа. Но было уже поздно. На светофоре снова зажегся зеленый, и темно-красный кроссовер, утробно рыкнув, ушел в точку.

Скотина! Целый день испортил!

***

— Юстинья Ефимовна, голубушка! — на Юсю из-за угла коридора решительно накатывал коллега по клинике, врач, уролог-андролог, Петр Федорович Бондаренко, поблескивая очками и нервно дергая свои усики родом из начала двадцатого века. — Спасайте-выручайте!

— А что случилось, Петр Федорович? Мы с вами вроде бы из конфессий не противоборствующих, но в некотором смысле противоположных.

Бондаренко коротко хохотнул и ухватил Юсю за локоть.

— Мазок из уретры надо взять, клиент уже штаны снял и готов, а Марье моей позвонили, что ребятенок в школе лоб расшиб. Ну и рванула, коза этакая.

— Петр Федорович, ну ребенок же! Святое! — укоризненно посмотрела на коллегу Юся. Ему было уже хорошо за пятьдесят, был он мужчина, как говорил про себя, видный и свободный, хотя где-то, кажется, в другом городе, имелась взрослая дочь.

— Святое, — не стал спорить Петр Федорович. — Потому и отпустил. А мальчика мне-таки оприходовать надо! Юсечка, ну из всего этого бедла… — он покосился на пробегающую мимо администратора, — из всего нашего дружного коллектива только вам и вашим исключительно нежным и деликатным ручкам могу доверить сию процедуру! Понимаю, что не ваш профиль, но за мной не заржавеет. Очень надо. Парень там и так уже весь на нервах и практически готов к побегу от перспективы того, что кто-то проникнет в его святая святых. Ну, Юсечка Ефимовна, у вас же пока свободно, я у вашего цербера узнавал.

Юся пождала губы. Она знала, что ее акушерку, монументальную и многоопытную Анну Львовну, которая могла одним только взглядом укротить любую женскую истерику, капризничающую кофемашину и даже аппарат УЗИ — за глаза называли Цербером. Знала, но не одобряла.

— А что сами — не царское дело?

Бондаренко продемонстрировал порядком отекшую правую руку.

— Что это, Петр Федорович? — ахнула Юся.

— Кота матушкиного изволил лечить, — вздохнул Бондаренко. — Кот был лечиться не настроен.

— Вершинину показывали? — в данный момент Юся имела в виду их штатного хирурга.

— А как же. Ничего страшного нет, но отек такой, что пальцы толком не слушаются. Авторучку — и ту с трудом держу.

— Ну, пойдемте, — вздохнула Юся.

И в самом деле, отчего бы не помочь коллеге? Тем более, Петр Федорович и правда был специалистом экстра-класса и, как он сам себя называл, мужским доктором номер один. Да, скромностью Бондаренко не отличался, но фактов это не отменяло — он действительно был прекрасным специалистом — с именем и собственной клиентской базой. Более того, Юся и сама своих пациенток — точнее, их супругов — при необходимости отправляла на консультацию именно к Петру Федоровичу — потому что была в нем на сто процентов уверена.

Ну и как тут не помочь, если такое стечение обстоятельств.

Правда, мазков из уретры Юся ни разу не брала, но должна справиться. В конце концов, у мужиков все снаружи, с зеркалом лезть не надо, как в случае, скажем, если из цервикального канала у женщины мазок надо взять. Так что справится.

— Ну вот, голубчик, я вам привел совершено очаровательную барышню, у которой совершенно уникальные ручки. О руках нашей Юстиньи Ефимовны легенды ходят, — рокотал Бондаренко, открывая, а потом закрывая за Юсей дверь своего кабинета. Юся, между тем, чтобы не терять времени, уже потянула из упаковки в настенном держателе одноразовые перчатки и стала их надевать. — Ну, вы готовы?

Она прошла за ширму. На кушетке сидела мужчина с уже расстегнутыми штанами.

Звонко хлопнула перчатка, облекая ее запястье. Так же звонко Юся хлопнула в ладони. Взяла в руки урогенитальный зонд и с самой бармалейской улыбкой шагнула к кушетке.

— Добрый день. Расслабьтесь. Это не больно.

Это не больно. Это называется — мгновенная карма!

***

Это было похоже на какую-то подставу. Или пранк! На то, чтобы понять, что медсестра с совершенно жутким на вид ершиком — это она что, им ТУДА собралась лезть?! — и та ненормальная на дороге, которая сегодня на него орала, брызгая слюной — одно и то же лицо, у Влада ушло неприлично много времени. Обычно он соображал гораздо шустрее. Но потом все же сообразил. А дальше все на автомате — застегнул штаны, встал — и быстро на выход.

— Куда же вы, голубчик?! — раздался за спиной растерянный голос уролога. — А как же контрольный мазок?!

— Как-нибудь в другой раз, доктор, — ответил Влад уже из-за двери.

Хрен вам, а не анализы! Особенно если его собралась брать полоумная с ершиком!

***

— Ничего не понимаю, — Петр Федорович растерянно смотрел на захлопнувшуюся дверь. — Вроде бы нормальной парень, все ему объяснил, он вроде бы понял. Почему передумал — совершенно не понимаю.

— Какой же у вас контингент нервный, коллега, — Юся сняла перчатки и выбросила их в корзину. Вручила растерянному Бондаренко урогенитальный зонд. — С чем я вас и поздравляю!

И, напевая что-то себе под нос, Юся направилась в свой кабинет. У нее через пару минут — пациентка.

***

Его окликнули, едва Влад успел сделать пару шагов и кивнуть охраннику.

— Владислав Андреевич, на минутку буквально!

Он медленно обернулся. Кто это у нас? А, это не самый противный вариант, это кофейня.

— Зайдете на чашечку? — улыбалась ему администратор. А с ней за компанию и бариста. Ну что же, чашка горячего крепкого кофе — это то, что надо, после того, как его взбодрили безо всякого кофеина. И Влад направился в сторону кофейни.

***

Крупный торговый центр — это всегда точка притяжения современного мегаполиса. И люди приходят сюда с самыми разными целыми. Кто-то на шоппинг, кто-то забегает перекусить, кто-то банально в туалет, кто-то в кино или еще за какими-нибудь развлечениями, школьники просто слоняются по торговому центру без дела, а только чтобы согреться и купить чипсов и газировки. В общем, все приходят сюда что-то получить. Но есть отдельная категория людей, к которым относился и Влад. Которая приходила сюда работать. Но не как девочка-бариста, что сейчас делала ему кофе. Она тоже здесь что-то получала — в ее случае заработок. Но она-то что — пришла, смену отработала, ушла. Ни о чем особо не думая. А вот Влад сидит за столиком кофейни, а вокруг него — работа. Он сейчас выпьет кофе, пойдет к лифту, а вокруг будет работа. На каждом квадратном метре этого огромного торгового центра у него непременно найдется какая-нибудь работа.

Потому что Владислав Шилов — управляющий этого молла.

На самом деле, работа Владу нравилась. Он был из тех, кто долго не мог понять, чем хочет заниматься. Ну, там мотоцикл и рок-группа — это понятно, этим все в семнадцать бредят. Но мало для кого это становится делом всей жизни. В итоге исключительно по настоянию родителей, а точнее, матери, а еще точнее, не по настоянию, а, практически, уже пинками — он сдал набор необходимых экзаменов и поступил на специальность «менеджмент» — просто чтобы от него отстали.

Но это в итоге оказалось его делом. Нет, были всякие метания, туда-сюда, но потом Влад получил должность заместителя управляющего торгового центра — не этого, гораздо более скромного. И эта работа его не на штуку увлекла. Каждый день новые задачи, проблемы, много разных людей, все время что-то происходит. Тогда Влад был молодой, и ему дико навилось, что все время что-то происходит, каждый день что-то новое. Теперь, когда он уже второй год является управляющим огромного молла, Влад мечтает о том, чтобы хотя бы один день прошел без того, чтобы что-то случилось. Чтобы все по плану. Чтобы немного рутины. Иногда это и в самом деле случалось. Но редко. А Влад тут же начинал скучать. Он любил вызовы, проблемы, а для текучки, в конце концов, у него теперь есть собственный заместитель.

Влад выпил кофе, выслушал грустный рассказ об том, как сложно платить арендную плату, покивал — и послал администратора кофейни к Глебу Юрьевичу, своему заместителю. Это как раз по его части вопрос. А у самого Влада сегодня на повестке дня пожарная охрана, а с этими ребятами дело всегда имел только Влад. Собственно, он с предыдущего места работы ушел, потому что ему начальник предложил с пожарными «договориться». А Влад этого делать не стал. Более того, он свою принципиальную позицию и на новом месте работы обозначил — что ни с кем «договариваться» не будет. Как ни странно, его позицию приняли — наверное, потому, что молл был новый. Построен по всем правилам и техническим требованиям. И визиты пожарного ведомства с инспекциями носили все же больше ритуальный характер. Хотя эти всегда находили, к чему придраться — но исключительно по мелочи.

В целом Влад за противопожарную систему был спокоен. И за электрику. И за канализацию, и за водоснабжение, и за системы видеонаблюдения, и за наружную рекламу. За все был в целом спокоен, но в деталях… А в деталях на каждом квадратном метре молла «Северная звезда» для него всегда была работа. Хлопотное потому что у него хозяйство. Но Влад не жаловался.

***

— Ну, вот и все, Балтазар, — Юся щелкнула фарфорового аиста по длинному носу. — Отработали. Ты сегодня молодец — у нас две беременяшки. Теперь можно с чистой совестью домой.

Когда спустя пятнадцать минут Юся садилась в свою машину, припаркованную на крытом паркинге в находящемся рядом с клиникой торговом центре — потому что ближе парковочных мест не было, а от этого паркинга до клиники, где работала Юся, было пять минут пешком — она вдруг вспомнила утренний эпизод — и фыркнула. В унисон ей фыркнул и заурчал двигатель.

Какая она была злая с утра — Юся даже не помнила, чтобы так кипела когда-то. А теперь злость прошла бесследно. А все потому, что Вселенная иногда раздает по заслугам сразу. Юся снова вспомнила ошарашенное лицо красавчика из темно-красного кроссовера — и кровожадно усмехнулась. Так-то, милый мой. Делай выводы. А то Вселенная тебе в следующий раз вместо урогенитального зонда ректальное УЗИ назначит — как не понимающему с первого раза. Еще раз усмехнувшись, Юся перенесла ногу с педали тормоза на педаль газа. Все, в таком хорошем настроении можно и домой.

***

— А что это вы такое отвратительное кушаете, дорогая Юстинья Ефимовна?

— И вам приятного аппетита, Петр Федорович. Это куриные тефтельки и пюре из гороха с чечевицей.

— Поражаюсь вашей силе воли, — Петр Федорович открыл пластиковый контейнер с — судя по цвету — селедкой под шубой. — Я вот к этому вашему здоровому питанию так и не смог себя приучить. А вы не боитесь… эффекта от гороха? — он кивнул на ее тарелку.

— Если вы про метеоризм, — невозмутимо ответила Юся, — то нет. Бобовые — прекрасный источник растительного белка и клетчатки. А при регулярном употреблении желудочно-кишечный тракт привыкает и адекватно переваривает такой продукт — без всякого ущерба для окружающих. А вы вот селедочку с луком кушаете?

Бондаренко рассмеялся.

— Уела — так уела! Ну, люблю я салаты с майонезом, что поделать. А, кстати…

— О майонезе?

— Можно сказать, что и о нем. Помните того нервного юношу, который при виде урогенитального зонда сбежал?

— Смутно, — Юся отправила в рот последний кусочек тефтельки. — Но, да, что-то такое припоминаю. Был у вас какой-то нервный пациент.

— Я его таки дожал. От Маши он сбегать не стал.

— Ну, от вашей Маши не убежишь, — согласилась Юся, имея в виду медсестру Петра Федоровича, даму еще более монументальных форм, чем Анна Львовна. Впрочем, руки у Маши были и в самом деле золотые.

— Таки вот что я вам скажу, Юсечка Ефимовна. Ежели у вас имеется подружка или, скажем, особо любимая пациентка, у которой проблемы с зачатием…

— Интригуете, коллега.

— Кроме шуток, Юсечка Ефимовна! Я таких показателей спермы давненько не видывал! — Бондаренко с довольным видом откинулся на стуле. На служебной кухне они обедали вдвоем, поэтому своими разговорами за едой вряд ли могли кого-то смутить. Впрочем, такие разговоры за обедом для медиков были делом привычным. — Вы знаете, вот про него можно сказать — образцовый самец-осеменитель!

Юся рассмеялась.

— Мне кажется, в прошлой жизни вы были свахой, Петр Федорович.

— Все может быть, — Бондаренко вернулся к салату. — Но я вам отвечаю — это исключительный экземпляр!

— Так это вы про своего трепетного неврастеника? — сообразила Юся.

— Ну а про кого же еще!

— И что такой великолепный образчик делал на приеме у уролога? — вкрадчиво поинтересовалась Юся. — Если вы мне скажете, что он, как, например, мои пациентки, регулярно наблюдается у уролога и так же регулярно на всякий случай сдает мазки из уретры — я, вы знаете, пожалуй, признаю, что мир изменился сильнее, чем мне раньше казалось.

Бондаренко снова довольно хохотнул.

— Нет, ну что вы. Шилов — типичный мужик. К врачу пойдет, только если копье в спине начет мешать спать. В общем, только по крайней надобности и сцепив зубы. Тем более, к такому страшному доктору, как я. Ко мне же или мамы, или жены за ручку приводят. Ну, или если что-то совсем прямо — вот чтобы беда-беда.

— Этого мама за ручку привела? Или сифилис?

— Ах, какая злюка! — снова хохотнул Бондаренко. — Юноша на досуге играет с друзьями в зале в баскетбол. Получил коленом в пах.

— И что? Они там все регулярно получают коленом в пах, — Юся встала и пошла к раковине, чтобы помыть тарелку.

— Вот же жестокая женщина! А вы знаете, как хрупко мужчина устроен?

— Да где уж мне.

— Хотите, я вам расскажу про перелом полового члена?

— Чему там ломаться?!

Юся убрала тарелку в шкаф и обернулась. И поняла, что совершила колоссальную ошибку. Судя по лицу, Бондаренко нацелился на лекцию.

— Ладно-ладно, верю на слово! Что, у вашего нервного перелом?

— Нет, обошлось сильным ушибом, — проворчал Бондаренко.

— А мазок зачем брали?

— А вы у своих зачем берете?

— Логично, — рассмеялась Юся. — Ну что, вылечили юношу?

— Да, уже здоров и готов к размножению.

— Я себе это помечу.

Они оба рассмеялись — и разошлись по своим кабинетам.

***

Юся щелкнула пультом, переключая канал. Она обзавелась не очень хорошей, на ее взгляд, привычкой — постоянно держать дома включенным телевизор. Приходила и включала. Осознала это Юся только сейчас. Что это — первый звонок того, что ее угнетает одиночество? А сколько их еще будет — этих звоночков? Где-то там впереди еще сорок котов. Или сколько их там полагается иметь старой деве? Как говорится, два пишем, три в уме. Говорим «сильная и независимая», а в уме все равно держим — старая дева.

Несправедливо.

Юся плюхнулась на диван и вытянула ноги. Все, хватит на сегодня упражнений в домашнем хозяйстве. Еда на завтра приготовлена, кухня убрана, белье развешено.

Через полчаса можно в ванную — и спать.

На экране мелькали кадры новостей — слава богу, без каких-то ЧП и чего-то подобного. А у Юси в голове мелькали кадры сегодняшнего рабочего дня вперемежку с оценками этих самых кадров. Первым почему-то вспомнился Бондаренко со своим трепетным неврастеником. Юся хмыкнула сама себе, потом и вовсе улыбнулась.

Да, забавно все вышло. А когда, сидя в своей недешевой темно-красной машине, этот тип сверлил ее своими мрачными глазищами, то и не подумаешь, что трепетный неврастеник. Выглядел как вполне себе непрошибаемый хам. Но как только дела касается их прелести — куда что девается?

Осеменитель, надо же. Хотя по нему похоже. Что стремиться осеменить все, что находится в шаговой… ну, точнее, в членовой доступности. Хотя на самом деле этот древний инстинкт уже давно вывернут наизнанку социумом. И просто осеменить и побежать дальше — уже нельзя. Надо нести какую-то ответственность. А кто же ее хочет нести? Это женщине деваться некуда — ей подселили жильца, как-то надо выкручиваться. И выкручиваются — кто как может.

Юся снова щелкнула пультом. Интересно, это уже мужененавистничество или еще нет? Нет, Юся мужчин не то, чтобы ненавидела. Но как-то не видела в целом, за что хотя бы одного и хотя бы просто иногда терпеть рядом с собой.