— Беременность при ненарушенной девственной плеве, — невозмутимо ответила Юся, про себя улыбаясь. Вот она и смогла переключить эту девочку с ее забот на что-то другое.

— Так не бывает.

— Еще и не такое бывает.

— Это как?! — девушка, кажется, на какое-то время забыла о собственных проблемах и уставилась на Юсю любопытными глазами.

— Глубокий петтинг — штука коварная. А в смазке, которая выделяется у мужчины при возбуждении, может содержаться некоторое количество половых клеток. Это количества вполне достаточно для оплодотворения.

— Охренеть… — шепнула Марина. — То есть он… что… а как?!

— Когда мужчина говорит: «Не волнуйся, я выйду»… или когда парень говорит девушке: «Я неглубоко, ты останешься целой» — он врет. Скорее всего, не злоумышленно, а по незнанию. Но фактов это не отменяет. Все эти действия никак не гарантируют того, что беременность не наступит.

Девушка сидела, глядя на Юсю буквально открыв рот. У нее сейчас явно картина мира пошатнулась. Нет, все-таки с половой безграмотностью населения надо что-то делать!

Марина словно очнулась — и резко встала.

— Знаете, я… Я, кажется… Я попробую кое-что сделать. Спасибо вам!

— Пока не за что.

— Все равно спасибо. Я… смогу к вам еще обратиться?

— Непременно. Буду ждать вас на повторный прием.

Девушка попрощалась и ушла.

А Юся повернулась к жильцу, оккупировавшему угол ее стола.

— Ну что ты на меня смотришь, Балтазар? Работай!

Влад встал, прошел к кулеру, налил воды и протянул стаканчик Марине.

— Выпей, пожалуйста. И успокойся.

— Ну почему?! — стаканчик она взяла, но неловко, и половина воды расплескалась, в том числе и на ее белую форменную футболку. — Почему ты не веришь, что это твой ребенок?!

— Потому что ты дала мне повод усомниться.

Марина снова всхлипнула и все-таки принялась пить.

А Влад думал о том, что в его жизни наступила какая-то черная полоса. Ну, или темно-серая. Все началось с этой нелепой травмы в зале, когда мастодонт Витька Карпенко при проведении атаки сначала врезался в него всеми своими ста двадцатью килограммами массы, приложив коленом в пах. А потом, будто этого мало, когда Влад упал, Виктор, не сумев затормозить, со всей дури наступил своим сорок шестым Владу на самое нежное. Шутки шутками, но сознание от боли на какое-то время выключилось. Время это оказалось достаточным, чтобы к тому моменту, когда Влад мог что-то слышать, вокруг него уже осуждали необходимость вызова скорой. Превозмогая боль в паху и слабость в ногах, с помощью того же Карпенко Влад встал на ноги. И все эти поползновения решительно пресек. Еще чего не хватало — вызывать скорую, когда получил по яйцам.

Вечером дома он уже стал сомневаться в необходимости такого геройства и пил обезболивающее. Ни хрена оно не помогало. Утром с трудом собрал себя на работу, а походка была такая, что на него вытаращился охранник — в этот раз Влад зашел с головного входа. К тому моменту, когда Влад разгреб текучку, ему было уже конкретно нехорошо. И мысль вызвать скорую после удара по яйцам уже не казалась такой глупостью. Но Влад вовремя вспомнил, что буквально в паре сотен метров от «Северной звезды» находится крупная частная клиника, которая, будто бы, даже специализируется именно на мужских и женских болезнях. Влад нашел название, позвонил — и, о чудо, оказалось, что как раз сейчас у какого-то именитого — «сам Петр Фёдорович Бондаренко!», как ему сказали — в общем, у этого именитого случайно окно из-за отмены пациента.

И Влад помчал. Ну как помчал — поковылял раненым крабом.

Этот Бондаренко оказался и в самом деле подарком для Влада. Первым делом, мгновенно оценив скособоченность Влада и задав пару уточняющих вопросов, он тут же кивнул медсестре. И спустя пять минут Влада отпустило. А дальше медсестра была услана, Влад остался с доктором, чем-то похожим на актера из сериала «Дживс и Вустер», того, что играл камердинера, только с пижонскими усиками, наедине. Сначала доктор произвел, как он это назвал, сбор анамнеза. По факту это означало расспросы о том, как Влад дошел до жизни такой. На момент несостоявшегося вызова скорой Владу натурально погрозили пальцем и прочитали целую лекцию о том, чем грозит, казалось бы, обыкновенный удар в пах. На слове «некроз» Владу поплохело окончательно — уже не от боли в паху, а от нарисованных перспектив. У него даже температура подскочила — как выяснилось опытным путем, когда доктор, после сбора анамнеза, приступил к осмотру. Зато на Влада произвели такое устрашающее впечатление слова Бондаренко, что он безропотно спустил штаны и вообще даже не пискнул и не парился на тот предмет, что его за причиндалы трогает какой-то совершенно посторонний мужик. Пусть трогает, лишь все нормально с хозяйством было!