Каждое ее слово резало по моему сердцу самым большим ножом.

— Мам, я тебя люблю, ты у меня самая лучшая, не говори так. Ты еще долго жить будешь. Мам, я тебе еще внуков принесу нянчиться. Ты будешь на руках их держать, учить их писать, как помнишь, как ты меня учила. Первое слово их будет— бабушка. Не говори так. Не надо,—слезы уже текли ручьем. Не ожидала я сегодня такого разговора.

— Хорошо, Оленька, хорошо.... Я просто так хочу чтобы ты была счастлива. Доченька моя. Просто счастлива. Хоть одна, хоть с кем-то. Просто счастлива. Это все. Все, о чем я мечтаю. Просто пообещай мне, что будешь. Пожалуйста, доченька, пообещай,— мама крепче сжала ладонь.

— Буду мам. Буду,— ответила я и встала.

Я подошла к ней и обняла ее, что есть мочи. Так сильно, как только могла.

Мы переместились на диван. Она дсотала фотографии. Перелистывала их, смеялась, рассказывала мне истории.

— А помнишь, Оль, тут ты коленку разодрала. У тебя тогда сарафан был такой голубой. Ты помню в школу пошла, а вернулась вся в крови, я так сипугалась, думала у меня сердце остановиться. А ты стоишь, хлопаешь ресничками и говоришь мол мам, а где зеленка?

Теперь слезы сменились на смех. История за историей. История за историей. Слезы, смех, снова слезы и снова смех.

такой душевный вечер получился... Я так раскрылась, что решила точно ей рассказать.

— Новость у меня для тебя есть. Мам,— начала я свою историю, как видела это я.

Я рассказывала, как налетела на Льва в лифте, как он позвал меня в командировку. Рассказала как поговорил с Васей, чтобы он от меня отстал. Без подробностей конечно. Рассказывала, рассказывала, рассказывала, лажа у мамы на коленках.

Она нежно гладила меня по волосам и внимательно слушала. Не перебивала, не спрашивала, просто внимательно слушала.

Я и улыбалась и грустила и рассказывала о том, как переживала, когда ее положили в больницу, рассказывала, что это он помог мне.

У нее была странная реакция, реакция, которую я вообще не ожидала.

Она так слушала, словно уже что-то знала или возможно просто догадывалась.

— И теперь он улетел в другую страну и не берет трубки, я расстроена. Мам, мне кажется, я влюбилась в него.

— Доченька, дорогая, как мне жалко твое сердце.... Ну может этот твой Лев занят, ты не переживай раньше времени, мало ли что в жизни случается. Не переживай, не кори себя,— говорила мама и продолжала гладить меня по голове.

— Очень постарюсь. Можно я сегодня останусь у тебя. Не хочу домой. Там все тянет.

— Конечно Оль, я сейчас еще пойду чай сделаю и покумекаем еще с тобой.

— Хорошо мам, давай, — я привстала.

Пока она направилась на кухню, я поднялась и вернула альбом на нужную полку.

Телефон в брюках снова завибрировал.

Лев? Он мне звонит? Наконец-то. Я мигом достала телефон и достала трубку. Час то поздний. Точно он.

Отвернулась к окну. Неизвестный номер.

Точно он. Точно, надо быстрее брать.

— Ало! Ало! Лев!— крикнула я от счастья.

— Оля, Оля,— шептали по ту сторону трубки.

— Вася? — удивилась я,— ты зачем мне звонишь?

Лев

Машина скрипела на крутом подъеме, и я чувствовал, как напрягается каждая мышца в моем теле. За окном раскинулись горные склоны, покрытые густым лесом.

Здесь опасно гулять одному если не знаешь местности. Очень опасно, дикие звери, неуязвимая природа. Она поглотит тебя.

Вскоре я увидел то, куда так стремительно несся после аэропорта. Связь только не ловила. Ни одной полоски. Сразу все вырубилось, как только я заехал в эту гущу.

Мой отец интернет не жаловал, у него свой домашний телефон, благодаря которому он общается с теми, кто хочет заглянуть к нему в гости.

Прямо вдали, шел дым из трубы. Батя видимо не перестает топить камин. Еще бы, еще совсем прохладно.

Батин дом был для меня оазисом спокойствия и уютной тишины. Каменный, с деревянной верандой, он стоял на склоне, словно крепкий богатырь, с высоты смотря на весь мир.

Я приоткрыл окно, в воздухе пахло сосной и дымом. Я уже чуял знакомый аромат березовых веников и жар от топящейся бани. Отец всегда топил баню раз в несколько дней, словно ритуал очищения души и тела.

Видимо и сынка своего решил очистить от суеты мегаполиса.

Я знал, что как только я выйду из машины, он встретит меня крепким объятием и спросит:

— Чего приперся в такую глушь со своих высоток? Отдохнуть захотел?

Однако я ехал к нему не только за отдыхом и не за спокойствием, которое он дарил мне своим присутствием.

Как только доехал, вышел из машины, оглянулся по сторонам в поисках отца.

— Чужаков не принимаем! Жопу свою посадил в машину и свалил обратно, откуда приехал,— отец вышел из-за угла сарая с ружьем, направленным на меня.