— Ты сегодня набираешься сил, а завтра я с утра отвезу тебя в больницу, ты завтра не работаешь, слышишь?

— Ну у меня рабочий день,— она развернулась ко мне,— поблажки делать мне не надо. Я итак с командировке шлялась по клубам. С вами.

— Сейчас рядом кто-то есть?

— Нет,— тут же ответила она.

— С вами?

— С тобой,— поправилась она.

— И ты не шлялась, ты выполнила свою работу заранее, прекрати так говорить, это что твой хуеплет тебе мозги парочкой промыл? — я уже разозлился,— может хватить тебе слушать, что он тебе говорит?!

— Прости.

— Ты перед собой извинись, а не передо мной. Себя ценить начни уже, Оля, иначе окружающие тоже не будут. Возьми себя в руки, я понимаю, что ты переживаешь, но и гнобить себя и накручивать не надо, как бы тяжело тебе сейчас не было. Ты ни в чем не виновата.

— Ты прав.

— Я знаю.

Дальше мы ехали снова молча. Эта тишина меня уже бесила, но понимал, если что-то она выкинет еще, я разозлюсь уже.

Этому Васе язык бы вырвать, вместе с причинадлами. Запудрил девочке голову одним тупым звонком. Снова она стала поникшая, теперь я понимаю что не только из-за мамы.

Мы подъехали к ее дому. Я не хотел с ней прощаться, но надо было. У меня дела, которые надо еще завершить сегодня. Желательно, как можно скорее, а ей надо отдыхать.

Нужно наказать тех, кто о себе много возомнил, чтобы они больше не доставляли проблем.

Я достал ее сумку из багажника и открыв ей дверь, подал руку.

— Спасибо, что подвез.

Я закатил уже глаза. Да, меня сегодня все вымораживает. Даже ее благодарность, я точно на взводе.

Я приобнял е. Прижал ее голову к своей груди и поцеловал в макушку.

Ох, Оля, Оля. Хрупкое создание с тонкой душевной организацией.

Однако, этим она меня и зацепила. Надо бы позвонить Ксюше, пусть придет к ней завтра, сделаю ей тоже выходной. Пока есть кому работать, наверстают. Не хочу чтобы Оля одна оставалась. С ума сойдет, пока у меня будут дела.

— Не за что, — буркнул я.

— Прости за мое состояние, у меня просто очень плохое предчувствие.

— Повряю, не извиняйся. Предчувствие не обозначает, что обязательно должно случится что-то плохое, это только предчувствие.

— Хорошо,— она подняла на меня глаза,— я пойду, прилягу.

Я кивнул и открыл дверь ей в подъезд.

— Пока, Оля. Будь на связи.

— Пока Лев, хорошо,— она опустила глаза и вошла внутрь.

Ольга

Я зашла в подъезд. Странно на душе.

Ощущение такое, словно ко мне привязали огромный камень и я медленно опускаюсь на дно самого глубокого водоема.

Я поднималась наверх, на свой этаж не поднимая головы, смотрела лишь под ноги и очень очень зря.

— Ну что, шалава, догулялась? С кем это ты приехала? Со своим новым ебарыем?— прокричал Вася, стоя у двери в квратиру.

Ярость на лице. Дикая злость.

Это очень и очень плохо.

Остолбенение, секундный шок, но я сориентировалась быстро.

Тут же достала телефон, спуская по лестнице и набрала номер Льва.

Делала быстрые шаги, перебирала ногами и бежала, успела нажать на кнопку вызова, но Вася схватил меня за шиворот и я упала на бетонный пол, пока мой телефон летел вниз по лестничной клетке.

Боль пронзила все тело, этот бугай развернул меня, поднял и приподняв за шутку потащил по лестнице в квартиру.

Страшно. Очень страшно.

— Вася, что тебе надо,— дрожащими губами спросила я.

— Чтобы тебе, Ляля, было очень и очень больно.

Холодная дрожь ужаса прошлась по телу.

— Вася, отпусти, мы все решим и поговорим спокойно,

— Ключи доставай,— приказал он грубым, ни на что не похожим голосом.

Я еле еле как нащупала в кармане куртки ключи и протянула ему.

Он продолжал держать меня в подвесном состоянии. Я пыталась вырваться, дернуться, схватить его за ногу, но он ударил мое тело о лестничные перила.

Голова закружилась. Потемнело перед глазами на несколько секунд.

Звук открытой двери.

Он заволок меня в квартиру и скинул меня на пол, даже не закрыл дверь, оставил в ней щель, просто шел прямо, пока я ползла по холодному полу в сторону домашнего телефона.

Надо вызвать полицию, надо вызвать полицию.

Как же страшно, мамочки, я не могу дышать, у меня сейчас будет приступ паники.

— Ползи, ползи,— скалился мой бывший муж.

Я никогда не видела его таким... Таким ужасно злым, таким раздраженным и жестоким.

Ныло тело от удара и сил казалось бы не осталось, но я приподнялась и схватила со стола вазу, хотела ударить его, однако он заломил мою руку.

Боль. Боль. Боль.

Слезы уже наворачивались на глаза от ужаса и его поступков, от того. Как он прикасается ко мне.