— Хватит с ней нянчиться, надо ее отправить в какой-нибудь дом престарелых, пусть там ухаживает за стариками, в такой, где все охраняется и она не сможет просто взять и уехать, или в какое-нибудь подобное заведение, может закрытая школа. Пусть трудиться там. Физического вреда то я ей не причиню, у меня принцип, сам знаешь, но вот наказать ее надо. Пусть пару лет где нибудь посидит, нормальным делом займется. Совсем без отца распоясалась.

Друг нахмурился, наклонился, налил в два стакана виски и подал один бокал мне.

— Придумаю что-нибудь. Понял тебя. С этим что?

— А этого закрыть надо или тоже куда-то припахать, наподальше и наподольше, решим?

— Решим,— друг ударил стаканом о мой.

— Что, к моей девчонке сейчас подружка приедет, останешься? — Петр махнул головой в сторону полуголой дамы.

Спасибо конечно, но нет. Меня Оля там наверное уже заждалась. Переживаю, как она там.

Этот жук точно знает толк в развлечениях. После того, как он вернулся со службы и узнал, что его объявили мертвым, совсем с ума сошел. За его якобы смерть даже посадили человека.

Я его и до этого знал, но сейчас он стал другим человеком. Жесткий, беспринципный, с дырой в сердце.

Его девушка, которая обещала его ждать уехала. Это наверное единственный человек, которого он не может найти.

Мне было грустно, когда я узнал это все. Реально грустно, у них был такая любовь… Я надеялся еще погулять на их свадьбе.

А вот оно как в жизни случается, не предугадаешь. Поэтому, я времени терять не хочу. На вес золота.

— Нет, меня ждут. Поеду. Обещал ночью вернуться. Завтра увидимся,— я опрокинл стакан. Холодный и бодрящий напиток пролился по моему горлу. Обжег его.

На секунду я сморщился,затем поставил бокал на место и протянул другу руку.

Крепкое мужское рукопожатие и вот я уже направляюсь в сторону машины.

Ночка выдалась нервной. Пора бы и отдохнуть.

Ольга

Лев приехал уже ночью. Разбудил нас с Ксюхой, а мы спали в обнимку, свернувшись, как два котенка.

Я привстала, но Ксюша меня опередила и пошла смотреть в глазок. Открыла дверь, прикрылась.

— Добрая ночь, девочки,— он показался в дверях и захлопнул дверь.

Я потерла сонные, уже слипшиеся глаза.

— Добрая...— пробубнили мы с подругой, почти синхронно.

Лев прошел, снял пальто, закинул на стул, принялся закатывать рукава рубашки.

Ксюша пошла в ванную.

— Я домой поеду,— крикнула она хриплым голосом.

— Я могу тебя отвезти,— Лев обернулся в ее сторону.

— не надо, спасибо.

— Тогда вызову тебе такси, нечего по ночам шастать одной по улице,— Лев присел ко мне на край кровати и подмигнув, разблокировал телефон.

Я слушала шум воды в ванной и смотрела на своего босса.

— Адрес скажи.

Я быстро продиктовала и он встал, взял пальто обратно и повел на руку.

— Где ключи? Я выйду Ксюшу провожу до машины, закрою тебя, потом вернусь.

Ему топать на пятый этаж... Снова. Но мне была приятна его забота о моей подруге.

— На крючке справа,— я показала рукой на стену.

Ксюша показалась в коридоре с красным и мокрым лицом.

— Ну что,— она подошла ко мне ближе и поцеловала в щеку,— давай, зайду завтра.

Она мотнула головой, посмотрела в сторону окна и добавила :

— Точнее, уже сегодня.

Я улыбнулась, она тоже.

Когда Лев ушел провожать подругу, я развернулась и прилегла на правый бок. Все тело ныло. Тянущая и неприятная боль, почти не позволяла ни о чем, кроме нее и думать.

Но я старалась, о нем... О том, что он сейчас придет и снова ляжет спать со мной.

Где он был? Что он делал? Очень интересно. А если я спрошу, он расскажет? Скорее всего нет.

Эх. Я тяжело и протяжно выдохнула, подмяла подушку под головой, прилегла поудобнее и вот он уже вернулся.

Звук замочной скважины. Он в коридоре. Слегка запыханный. Еще бы. Пятый этаж. Снова.

Теперь, совершенно без стеснения, он решил раздеться видимо полностью.

Расстегнул пуговицы рубашки, сложил ее на стул, следом пошли брюки, носки.

Он остался в одних трусах...

Никак не смущаясь, он лег ко мне на кровать. Тихий скрип от его веса разрезала секундную тишину.

— Как ты себя чувствуешь, может тебе в больницу?

При упоминании слова больница стало не по себе и я лишь отрицательно покачала головой.

Мама... Мама... Как она там? Я очень сильно переживаю. Что ей сказать? Что я задерживаюсь в командировке? Что не могу приехать раньше, пока у меня не заживет лицо? Как можно бы так накраситься, чтобы она не поняла, что я вся синяя?

— Смотри, если тебе станет плохо, я тебя быстро определяю,— спокойным, но приказным тоном, произнес голый мужчина в моей кровати.

— Ты так заботишься обо мне. Это ведь неправильно.

— Ты разведенная женщина, я вдовец, что тут не правильно? Ты мне нравишься, Оля,— он смотрел мне прямо в глаза.