— Они всё равно ударили. Просто не сразу. И не по мне.

Арина молчала.

— Селеста говорила, что холодность защитит его. Дарвен говорил, что дети вырастают крепче, когда не знают лишней мягкости. Оствер докладывал, что северное крыло обеспечено. Учитель писал, что занятия продолжаются. А я… — Кайрен сжал пальцы на камне. — Я слишком часто верил словам взрослых, потому что мне было удобнее не видеть, как выглядит эта защита глазами ребёнка.

В комнате стало очень тихо.

Арина вдруг перестала злиться так остро.

Не простила. Не оправдала. Но увидела: он не делал вид, будто невиновен. И это было почти хуже для него.

— Тогда смотрите теперь, — сказала она. — Не в бумаги. На него.

Кайрен обернулся.

— Думаете, я не смотрю?

— Думаю, вы смотрите как лорд, который оценивает угрозы. А он ждёт отца, который скажет не «решение о безопасности», а «я тебя не отдам».

Кайрен закрыл глаза на секунду.

— Сегодня я сказал ему меньше, чем должен был.

— Да.

— Вы всегда бьёте туда, где болит?

— Нет. Иногда промахиваюсь и потом жалею.

Он посмотрел на неё с мрачной усмешкой.

— Утешительно.

— Я стараюсь.

Арина снова села и придвинула к себе чистый лист.

— Нам нужен месяц.

— Совет не даст месяц.

— Не совет. Вы.

— Что?

Она подняла голову.

— Дайте мне месяц.

Кайрен смотрел на неё, не понимая.

— На что?

— На дом. На Ноэля. На счета. На слуг. На северное крыло. На то, чтобы вытащить на свет всё, что годами прятали под словами «порядок», «безопасность» и «воспитание». Дайте мне месяц, чтобы доказать: Ноэль не угроза дому. Он его часть. Живая, умная, напуганная часть, которую взрослые слишком долго делали удобной мишенью.

— Вы предлагаете сделку.

— Да.

— Со мной?

— А вы тут самый высокий дракон с правом подписи?

— Не шутите.

— Тогда не задавайте очевидных вопросов.

Он подошёл к столу.

— Что вы предлагаете конкретно?

— Завтра на совете вы не просто отказываетесь от передачи Ноэля в храмовый дом. Вы заявляете, что как лорд Морвент назначаете месяц внутреннего пересмотра положения Ноэля в замке. За этот месяц я как ваша жена отвечаю за порядок в северном крыле, проверку расходов, восстановление занятий, состояние детской, кухню, одежду и отношения слуг к мальчику.

— А если вы не справитесь?

Вот он, момент.

Арина знала, что цена нужна. Без цены её предложение покажется капризом. С ценой — станет решением.

Страшно было только выбрать цену правильно.

— Если я не справлюсь, — сказала она, — если за месяц не смогу доказать, что Ноэль здесь в безопасности и что дом может принять его без вреда для рода, я сама покину замок.

Кайрен застыл.

— Нет.

— Почему? Вы же мне не доверяете. Удобное условие.

— Вы не понимаете, что предлагаете.

— Отлично понимаю. Если я проиграю — я ухожу. Род получает доказательство, что вы не под влиянием странной жены. Селеста получает моё отсутствие. Вы получаете возможность решать вопрос Ноэля без моего раздражающего вмешательства.

— А Ноэль?

Арина сжала пальцы.

— Ноэль получит месяц. Иногда месяц — это больше, чем ничего.

— Для ребёнка, которого уже бросали, ваше исчезновение станет не условием сделки, а новым предательством.

Вот теперь попал он.

Точно. Больно. Заслуженно.

Арина отвела взгляд к деревянному дракону на столе.

— Я не собираюсь проигрывать.

— Так говорят все, кто легко обещает.

— Это нечестно.

— Это правда.

Она резко поднялась.

— А что вы предлагаете? Сидеть и ждать, пока ваш совет красиво решит, куда деть мальчика? Вы сильный, страшный, драконий лорд, у вас глаза горят так, что слуги забывают дышать. Но завтра к вам придут люди, и вы уже говорите так, будто должны выбирать между плохим и ужасным. Значит, нужен третий вариант. Да, он рискованный. Да, я могу ошибиться. Да, я понятия не имею, как управляют замком, зато прекрасно вижу, как им уже управляли без меня. Результат — ребёнок, который отдаёт игрушку, потому что заранее готов к обману.

Кайрен молчал.

Арина шагнула ближе к столу, поставив ладони на край.

— Дайте мне месяц. Не как жене, которой вы верите. Как человеку, который хотя бы смотрит туда, куда остальные не смотрели.

— Род спросит, почему я доверяю вам.

— Скажите правду.

— Какую?

— Что не доверяете. Поэтому и ставите срок. Но признаёте, что за один день я сделала для Ноэля больше, чем ваши осторожные взрослые за долгое время.

Он резко выдохнул.

— Вы не скромны.

— Скромность сейчас не защитит ребёнка.

Секунды тянулись долго.

Где-то в глубине замка ударили часы. Или не часы — камень. Низкий гул прошёл по стенам, напомнив Арине, что дом слушает. Этот странный, холодный, живой дом, который почему-то поставил на её запястье свой знак.