— Завтра Селеста будет убеждать меня согласиться до прибытия совета. Если я подпишу добровольную передачу, род не станет ставить вопрос о моей неспособности управлять домом.

Арина медленно подняла глаза.

— Вашей неспособности?

— После сегодняшнего утра и отозванного прошения они могут заявить, что я действую под влиянием жены.

— Под моим?

— Да.

— Женщины, которой вы не доверяете?

— Это их не волнует.

— Удобно.

— Очень.

Он сказал это сухо, но в голосе было слишком много старого раздражения.

Арина вдруг впервые увидела не только лорда. Не только мужчину с золотом в глазах и силой в голосе. Она увидела человека, которого всю жизнь окружала семья, способная назвать власть заботой, страх порядком, а ребёнка угрозой. И этот человек, каким бы сильным он ни был, всё равно стоял внутри их правил.

Властный дракон в собственном замке.

И не всесильный.

От этого стало не легче. Хуже. Потому что если даже Кайрена можно было давить родом, советом и старыми решениями, что могла она — чужая душа в теле женщины, которую никто не любил?

Арина посмотрела на деревянного дракона.

Вот это и могла.

Держать в руках чужое доверие и не уронить.

— Вы согласитесь? — спросила она.

Кайрен ответил сразу:

— Нет.

Слишком быстро.

Слишком резко.

В этом «нет» не было политики. Только отец.

Арина чуть смягчилась.

— Тогда почему вы говорите так, будто уже проиграли?

Его взгляд потемнел.

— Потому что отказ — это не конец. Это начало боя, в котором они будут бить не только по мне.

— По Ноэлю.

— Да.

— По мне.

— Да.

— По знаку.

Кайрен посмотрел на её рукав.

— Особенно по знаку.

Арина машинально спрятала запястье за складками платья, хотя он и так был закрыт.

— Они скажут, что я использовала запретную магию.

— Селеста уже готовит эту линию.

— Прекрасная женщина. Очень организованное зло.

— Не недооценивайте её.

— Я и не недооцениваю. Я просто не собираюсь уважать её методы.

Кайрен подошёл ближе. Не слишком. Ровно настолько, чтобы их разговор стал тише.

— Вы должны понять: если совет решит, что знак появился из-за вмешательства, вас могут отстранить от дома.

— Отстранить — это как?

— Лишить прав жены Морвента до проверки. Увести из замка. Изолировать от Ноэля.

Слово «увести» неприятно ударило под рёбра.

Арина крепче сжала деревянного дракона.

— А если решат, что знак настоящий?

— Тогда станет хуже.

Она подняла брови.

— Обычно настоящий знак должен помогать.

— Он подтверждает, что дом признал вас частью рода. Но Элиру дом не признавал два года. Совет захочет понять, почему признал сейчас.

— Потому что я впервые за два года сделала что-то нормальное?

— Для совета это слишком простое объяснение.

— Зато правдивое.

— Правды мало, если её некому защищать.

Вот тут она посмотрела на него внимательно.

— А вы?

Кайрен выдержал её взгляд.

— Я буду защищать сына.

Арина ощутила, как внутри что-то неприятно отозвалось.

Не боль. Не ревность. Глупо было бы ревновать к ребёнку. Но в его ответе было всё: Ноэль — да, она — пока не ясно. И это было честно. Обидно, но честно.

— Разумно, — сказала она. — Я бы на вашем месте тоже начала с него.

— Леди Элира…

— Не надо. Я не просила красивых клятв. У нас для них слишком ранняя стадия взаимной подозрительности.

— Вы опять шутите.

— Я опять не хочу показывать, что мне страшно.

Он замолчал.

Арина сама удивилась, что сказала это вслух.

В коридоре горели настенные огни. Их янтарное свечение ложилось на лицо Кайрена неровно, делало его суровее и старше. Он смотрел на неё уже не как на загадку, которую нужно разоблачить. Скорее как на задачу, которую нельзя решить привычным способом.

— Вам следует поспать, — сказал он.

Арина устало рассмеялась.

— Ага. После разговора о том, что завтра ваш род может забрать ребёнка и обвинить меня в неведомо чём. Сейчас только подушку найду — и сразу счастливо отключусь.

— Утром начнём подготовку.

— Нет.

— Что «нет»?

— Не утром.

Она развернулась к своей двери, вошла в покои и положила деревянного дракона на столик у кровати. Кайрен остался на пороге, но не вошёл без приглашения. Арина заметила. И почему-то это маленькое соблюдение границы тронуло сильнее, чем если бы он сказал что-то мягкое.

— Ровена! — позвала она.

Служанка, которая, судя по всему, была где-то рядом, появилась почти сразу.

— Миледи?

— Мне нужны все бумаги по Ноэлю, которые принесли из кладовых и управления. Расходы, распоряжения, сведения об учителе, одежде, кухне, северном крыле. И ещё — всё, что найдётся по этому храмовому дому.

Ровена побледнела.

— Сейчас, миледи?

— Именно сейчас.