Миша, услышав это, сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Его лицо исказилось в гримасе ненависти, глаза метали молнии. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Демиан не дал ему возможности высказаться.

– Это не обсуждается, – прогремел он, его голос эхом разнёсся по полю. – Забьёшь мой адрес в навигатор. И отдаёшь мне сейчас свой прибор. Без глупостей.

Миша почувствовал, как внутри него всё закипает. Но он понимал, что спорить бесполезно. С трудом сдерживая ярость, он достал из кармана прибор и протянул его Демиану. Его рука дрожала, словно он держал змею.

– Хорошо, – процедил он сквозь зубы. – Вот, забирай.

Демиан взял и сунул его в карман. Его взгляд был холодным и отстранённым, как будто он не заметил ярости, бушующей в глазах Миши.

– Отлично, – сказал он. – Теперь садись за руль и поехали.

Я стояла на снегу, чувствуя, как холод пробирается сквозь обувь и сковывает мои ноги. Ветер усиливался, заставляя меня плотнее закутаться в шубу. Вокруг царила напряжённая атмосфера. Я слушала разговор Михаила и Демиана.

Михаил возмущённым голосом спросил:

— Я люблю Агашу. Разве тебе можно её доверять, когда ты только недавно был в боевой ипостаси?

Его слова разнеслись по заснеженной поляне, заставив меня вздрогнуть. Демиан ответил спокойно :

— Уж поверь, со мной она в большей безопасности, чем с кем бы то ни было. Она моя истинная.

Я открыла рот, чтобы задать вопрос, что именно значит «истинная», но Демиан не дал мне возможности высказаться.

— Я тебе всё объясню, но сначала нам нужно покинуть это место, — сказал он, глядя мне прямо в глаза.

Его взгляд был пронзительным и тёплым. Я кивнула, чувствуя, как внутри меня нарастает любопытство.

Демиан назвал адрес, и мы направились к машине. Машины Степана уже не было. Видимо, он знал, куда ехать.

Когда мы подошли к автомобилю, Демиан открыл дверь и жестом пригласил меня сесть на заднее сиденье. Я устроилась поудобнее, чувствуя, как машина трогается с места. Мы поехали, оставляя позади ужасное место.

— Что значит «истинная»? — наконец спросила я, нарушая тишину.

Демиан посмотрел на меня и улыбнулся.

— Это значит, что ты — моя судьба, — ответил он. — Я связан с тобой на духовном уровне.

Я задумалась над его словами, пытаясь понять, что они значат. Но в этот момент машина резко затормозила, и я почувствовала, как моё сердце замерло.

Миша резко затормозил, и я в недоумении спросила:

– Миша, что случилось? Почему ты остановился?

Он повернулся ко мне с искажённым от гнева лицом и закричал:

– Я не понимаю! Почему ты выбираешь его?!

Демиан, сидевший рядом, раздражённо вмешался:

– Никто никого не выбирает, по крайней мере сейчас. И прекрати истерику, как маленький ребёнок. Сначала решим наши проблемы, а потом будем обсуждать любовь.

Миша не унимался:

– Нет, я хочу знать сейчас! И на мой вопрос должна ответить Агаша! – он сверлил меня взглядом. – Ты даже сидишь с ним на заднем сиденье, мило прижимаясь. Почему он?! Ответь мне!

– Миша, я никого не выбираю. О каком выборе вообще может идти речь? – начала я, стараясь говорить спокойно, но мои руки всё равно подрагивали от волнения. – Ты для меня предатель, а от Демиана я только что узнала, что являюсь его истинной. Мне сейчас совсем не до этого. Всё, чего я хочу, – это поскорее доехать и обнять отца, которого не видела столько лет. – Я крикнула, не сдержавшись, и почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

Демиан, стоящий рядом, нахмурился и прорычал:

– Ты мелкий, эгоистичный ублюдок! Сначала похитил её, потом подверг опасности, а теперь, когда она только обрела отца, ты продолжаешь трепать ей нервы?! – Его голос звучал низко и угрожающе, а глаза сверкали яростью. – Хватит уже думать только о себе! Заводи и поехали.

Миша, услышав это, насупился и молча повернулся к рулю. Его пальцы с силой сжали руль, так что костяшки побелели. Он сидел так несколько секунд, а потом, тяжело вздохнув, завёл мотор.

Я нервно выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает моё тело. Усталость от постоянных объяснений и попыток достучаться до него навалилась с новой силой. Демиан был прав: Миша действительно не повзрослел. Он остался маленьким, эгоистичным мальчиком, который не умеет думать ни о ком, кроме себя. Но, может быть, однажды он поймёт, что его поступки причиняют боль не только ему, но и другим людям.

Вскоре мы подъехали к трёхэтажному коттеджу, окружённому густым лесом. Я была настолько напряжена, что не обратила внимания на детали. Лишь отметила, что дом выглядел внушительно, и заметила, что освещение ещё не отключили, хотя небо уже начинало светлеть. Горизонт окрасился в бледно-голубой цвет, и первые лучи солнца ещё не показались из-за деревьев.