Персиваль хрустнул и слегка склонил череп. Лента на его шее опасно натянулась, грозясь снова расчленить беднягу на составные части.

Я покосилась на него и понимающе кивнула, будто он и правда что-то мне сообщил.

И тут мой взгляд упал на книжную полку.

«Самцы и самки драконов».

Я резко села.

— Он же дракон, а не принц!

Истина ударила в меня с такой силой, что я едва не свалилась со стола.

— Нужно мыслить неординарно!

Фолиант был огромный, ветхий и, без всякого сомнения, бесценный. Еле стащив его со стеллажа, я бухнула книгу на стол с таким грохотом, что пыль, веками копившаяся на обложке, взметнулась к потолку торжественным облаком.

Три часа поисков по этому сборнику картинок разной степени чудовищности, распутства и сомнительной научности окупились сполна.

Когда я наконец нашла нужное, библиотеку огласил мой зловещий смех. Он унёсся по коридорам, отразился от сводов и, подозреваю, немало напугал Рэйна, который в это время мирно летал над дворцом. Снаружи как раз разыгрался буран, и вместе со мной завывать начал уже весь замок.

Спустя полторы недели, вооружённая решимостью, теорией и крайне спорной практикой, я отправилась в драконье логово наносить сокрушительный удар по его неприступности.

Ночью.

Разумеется, ночью.

Логово оказалось небольшой сокровищницей, заваленной золотом, серебром, драгоценными камнями и какими-то магическими штуками, о назначении которых лучше было не спрашивать. А на вершине этого богатства, радостно перебирая блестяшки, возлежал Рэйн.

— Рэйн! — крикнула я, дрожа от холода и кутаясь в длинный меховой плащ. — Снизойди ко мне, своей владычице, о статный ящер, свет моей души!

— Что, прости?

Он уставился на меня так, будто ожидал чего угодно, кроме этого. Потом почесал когтистой лапой голову и склонился ниже, вытянув шею, чтобы рассмотреть меня получше.

Одной рукой я придерживала плащ, а в другой сжимала драгоценный клочок бумаги с выписанными фразами.

Прокашлявшись, я продолжила уже на драконьем, беззастенчиво подглядывая в шпаргалку:

— Склонись предо мной, брат.

— Брат? — переспросил Рэйн, выдыхая в мою сторону тонкое облачко дыма.

Я поднесла бумажку ближе к глазам, вежливо выругалась, как и положено девушке благородного происхождения, и поправилась:

— Раб! Да. Склонись предо мной, раб!

После чего пустила в ход главный аргумент.

Сбросила плащ.

Лицо у Рэйна и без того было красноватое, но тут даже его чешуя, кажется, налилась новым оттенком. Перед ним, дрожа от холода, стояла я — в одном нижнем белье, которое при большом желании и полном отсутствии вкуса можно было назвать бронебельём из драконьей чешуи.

Всё было логично. Согласно трактату, самки драконов в брачный период ведут себя вызывающе, смело и крайне доминантно. Эту линию поведения я и решила перенять. Три ночи подряд я сшивала собранные в местах пребывания Рэйна чешуйки, чтобы создать достаточно впечатляющий наряд.

Глава 4

Поскольку драконья броня крепче стали, для работы пришлось одолжить из сокровищницы меч какого-то Артура.

— Я требую твоё… — торжественно начала я на ломаном драконьем, потом снова заглянула в листок, выпучила глаза и договорила уже куда менее уверенно: — Семя?

— Господи, Оливия! — Рэйн закрыл морду лапами. — Накинь что-нибудь и замолчи, умоляю…

В сокровищнице сразу стало жарче. Даже зимний холод, тянувший из дыры в потолке, поспешно отступил. Монеты под драконом слегка подплавились.

А вот я, напротив, сдулась мгновенно.

Разочарование ударило так сильно, что я без слов подняла плащ, снова закуталась в него и уселась на какой-то валун спиной к Рэйну.

Через пару мгновений он осторожно убрал лапы от морды и, явно пытаясь спасти положение, выдал:

— Я всё понял, принцесса. Хотела усыпить мою бдительность и сбежать.

Я не ответила.

Шутка была плохой. Настолько плохой, что даже сэр Персиваль, будь он здесь, вряд ли бы оценил. А ведь у него уже давно отсутствовали и чувство вкуса, и часть позвоночника.

Я тяжело вздохнула.

— Рэйн, мы знакомы столько лет, — сказала я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри у меня всё жгло от стыда. — Я женщина, ты самец дракона. Что не так? Ты добрый, милый, заботливый… а я стареющая, но всё же принцесса…