Принцесса для дракона

Когда тебе уже за тридцать, ты живёшь в замке, а принца на белом коне всё нет, начинаешь понимать, что дракон, охраняющий тебя, не такая уж и плохая партия. У него нет выбора, чтобы не влюбиться. Я сделаю всё

Принцесса для дракона

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Принцесса для дракона

Глава 1

Предновогодние хлопоты, должно быть, придумал самый проказливый демон на свете — не иначе. Казалось бы, что сложного в том, чтобы украсить огромный замок? Но я не была колдуньей, а потому уже битый час запихивала еловые веточки в щели между холодными каменными блоками. Получалось из рук вон плохо: в длинном коридоре под высоким сводчатым потолком эти приятно пахнущие огрызки, иначе и не назовёшь, просто терялись и совсем не создавали уюта. Но я, напевая что-то себе под нос, всё равно продолжала это занятие.

Я уже больше пятнадцати лет томилась во дворце, ожидая, когда какой-нибудь герой наконец явится и спасёт меня из лап дракона. Вот только почти все храбрецы погибали ещё на подвесном мосту, а Рэйн потом с самодовольным видом рассказывал о своём обеде.

Я и сама не могла толком понять, как вообще оказалась в его логове. Смутно вспоминались слова матери о том, что только настоящий мужчина достоин однажды повести принцессу к алтарю. Вот только в этом, казалось бы, безупречном плане не учли одной важной детали: Рэйн был самым молодым, сильным и полным жизни крылатым змеем на всём континенте.

Я сдула с лица рыжую кудрявую прядь, отступила на шаг от стены и, уперев руки в бока, с удовлетворением осмотрела дело своих рук. В воздухе витал лёгкий аромат хвои — едва уловимый, но всё же достаточно приятный, чтобы пробудить во мне предновогоднее настроение. В голове тут же заиграла знакомая праздничная мелодия.

Сначала я просто дёргалась на месте, размахивала руками и притопывала, словно приросла к полу. А потом вдруг не выдержала, схватила лежавший рядом скелет рыцаря и закружилась с ним в танце. Несколько минут мы кружили в чём-то отдалённо напоминающем вальс: я приобнимала верхнюю часть его туловища за талию, пока мелодия в моей голове не сменилась. Тогда я уложила одну его костлявую руку себе на плечо, вторую вытянула вперёд и переплела свои пальцы с его. Я уверенно двигалась в ритме и не заметила, как вышла из коридора прямо в сад, заметённый снегом. Я кружилась между арками, временами изящно прогибаясь в пояснице и крепче прижимая к себе скелет, а временами почти наваливалась на его хрупкие кости, будто старалась перехватить инициативу. И когда в очередной раз я страстно наклонила своего партнёра, его голова с неприятным хрустом отвалилась и упала на каменный пол.

— Оливия… Это тело сэра Персиваля…

Я медленно замерла в этой нелепой позе и перевела взгляд в глубину огромного сада, где восседал такой же огромный дракон с чешуёй цвета пламени. Неловкость тут же сковала меня, будто цепями. Змей прикрыл морду лапой, но всё равно подсматривал за мной сквозь пальцы. Не придумав ничего лучше, я резко развернулась, с силой зашвырнула кости обратно в коридор, а следом пнула туда и череп. Силы мне всегда хватало.

— Рэйн! — неловко улыбнувшись, я спрятала руки под накидку. — Ты разве не собирался пугать селян в эти праздники?

Он шумно выдохнул горячий воздух из своих огромных ноздрей, будто хотел согреть меня. Он всегда так делал, словно забывая, что я давно привыкла и к холоду, и к одиночеству. Тем более меха, которые он приносил мне, грели лучше любого камина.

— Я помню все твои попытки сбежать, принцесса.

Непонятно откуда в одной его лапе появилась небольшая лупа, а в другой — какой-то старый пергамент. Рэйн прищурился, пытаясь разобрать мелкие человеческие буквы:

— Сторона Д обязуется содержать сторону П, пока не найдётся идеальный кандидат, способный преодолеть сторону Д, — он ненадолго сбился со строки и недовольно фыркнул. — А, вот! Если сторона П сбегает самостоятельно, то замок, сорок сундуков золота и… ужас, что за почерк… — Рэйн выругался на драконьем. — Подлежат возврату!

Я обречённо вздохнула. Этот договор я и без него знала наизусть: Рэйн зачитывал его всякий раз, будто всё ещё надеялся надавить на мою давно уже не девичью совесть. Когда-то драконы казались мне воплощением ужаса — ровно до того дня, пока я не застала Рэйна за чтением огромной книги под названием: «Сто способов приготовления рыцарей для чайников».

Со временем весь страх и вовсе куда-то исчез.

— Рэйн, мне уже тридцать четыре…

— А мне сто пятьдесят восемь. И что?

Я поджала губы, скрестила руки на груди и насупилась. Тут не поспоришь. Аргументация железная. Существуй в нашем мире бетон — была бы железобетонная.

— Не дуйся, — громогласно расхохотался он. — С наступающим!

Прямо передо мной вспыхнул небольшой искрящийся красный огонёк, и из языков пламени, точно росток из земли, пробилась белая свеча. На воске были вырезаны какие-то странные символы и силуэты, но я никак не могла толком их разобрать. Кто женщина, кто мужчина — поди пойми. Сложный век. Я фыркнула и схватила подарок, изо всех сил делая вид, что мне вовсе не приятно.

— Прилетаю я, значит, в магическую башню…

Он явно собирался рассказать какую-то историю, но я уже не слушала. Раскрасневшись — и вовсе не от колючего холода, — я прикрыла лицо меховой накидкой и бросилась обратно в коридор, забыв даже попрощаться со своим «угнетателем». Сама не понимала, отчего смутилась так сильно.

Рэйн дарил мне всякое: драгоценности, одежду, очевидно старательно снятую с девиц уже после того, как их съели, книги, картины. Но подарок на Новый год — никогда. Звонко цокая каблучками по мраморному полу, я неслась к себе в комнату, прижимая к груди это восковое чудо.

Глава 2

Вечер подкрался так внезапно, будто кто-то просто взял и перевернул песочные часы. Я сидела на широком подоконнике, подтянув ноги, и смотрела, как вдали тёмное зимнее небо понемногу начинает светиться огнями — фонарями, свечами, волшебными гирляндами и слишком уж ранними фейерверками. Их хлопки доносились даже сюда, к нашему одинокому дворцу, затерянному среди снегов и приличных причин для уныния.

В комнате было темно, тихо и пахло травами. Какими именно — я толком не знала. Рэйн притащил их днём, торжественно объявив, что это «для правильной атмосферы», будто был не древним огнедышащим чудовищем, а хозяйкой уютной лавки благовоний. Я сползла с подоконника, по очереди зажгла все свечи, а потом поставила перед зеркальцем ту самую — белую, подаренную мне утром, — и тоже поднесла к фитилю огонь. Почти сразу вспыхнул камин. Значит, Рэйн решил, что замок пора отапливать. В этом был весь он: сначала напугает половину округа, потом заботливо следит, чтобы у меня не мёрзли ноги.

Запах хвои смешался с ладаном, полынью и лавандой. Получилось странно, но приятно. Празднично. Почти по-домашнему, если не считать того, что дом охранял дракон, а компанию мне по-прежнему составляли свечи, сквозняки и останки особенно самоуверенных женихов.

Я взглянула в зеркало — скорее по привычке, чем по желанию. Смотреть на себя я не любила. Отражение ответило мне усталой женщиной с рыжими кудрями, уже не такими блестящими, как раньше, с тонкими морщинками и глазами, в которых больше не плясала безоглядная юность. Я грустно усмехнулась и провела пальцем по холодной поверхности.

Да и чего я, собственно, ждала? Принцессы хороши, пока они юны, несчастны и достаточно прекрасны, чтобы ради них складывали песни. А когда тебе тридцать четыре, ты живёшь в плену у дракона и знаешь наизусть, чем пахнет подгоревший рыцарь, — это уже не принцесса. Это почти королева. Пусть и без короны, но с характером и хроническим раздражением.

Огонёк белой свечи вдруг дрогнул. Потом ещё раз.

Я нахмурилась.

Тонкий белый дымок потянулся вверх, закрутился, и вырезанные на воске силуэты вдруг вспыхнули красноватым светом. Я невольно отступила на шаг. Над свечой поднялось лёгкое туманное марево, и в нём начали проступать образы — зыбкие, размытые, меняющиеся так быстро, словно кто-то перелистывал чужую судьбу прямо у меня перед носом.

Разумеется, вместо того чтобы проявить благоразумие, я ткнула в дым пальцем.

Марево вздрогнуло, осело — и первая картинка прояснилась.

Я.

Вернее, тоже я, но лет этак через сорок. Худая, сгорбленная, с седыми кудрями и лицом, на котором печаль успела обустроиться навсегда. Старуха в красивом платье стояла у окна и смотрела вдаль так, будто всё ещё кого-то ждала. От этого зрелища у меня неприятно свело внутри. В следующую секунду сквозняк ворвался в комнату и смёл видение, но дым тут же сгустился снова.

На этот раз я увидела надгробие.

Я подошла ближе, почти уткнувшись носом в волшебную гадость, и прочитала вслух:

— Оливия фон Штосс, одиноко почившая в замке дракона.

Несколько мгновений я просто смотрела на надпись. Потом во мне что-то очень по-женски, очень долго копившееся и очень огнеопасное вспыхнуло разом.

— Бредятина какая-то! — взвизгнула я, задула свечу и топнула ногой так, будто пол был лично виноват в происходящем.

На этом можно было остановиться. Но нет. Я схватила проклятую свечу и с размаху швырнула её в окно.

— Мне всего тридцать четыре!

Свеча улетела в ночь. А я осталась стоять посреди комнаты, тяжело дыша и вдруг с какой-то убийственной ясностью понимая: да, мне тридцать четыре. Не семнадцать. Не двадцать. И даже не те легендарные двадцать пять, после которых, по мнению матушки, порядочной девушке уже полагалось либо выйти замуж, либо хотя бы умереть от стыда.

Двадцать пять миновали девять лет назад.

И где же, спрашивается, все эти благородные принцы? Где рыцари? Где великие чувства? Одни кости по углам. И те не особенно качественные.

Если подумать, от большинства претендентов было больше шума, чем пользы. Им бы только полцарства да красивую жену в приложение. Ни выдержки, ни самоотверженности, ни фантазии. А старались бы лучше — не растворялись бы теперь в драконьем пищеварении и не осыпались бы на мраморный пол при попытке станцевать со мной что-нибудь приличное.

— Всё в порядке?

Я подпрыгнула от неожиданности, резко обернулась — и увидела в окне огромный жёлтый глаз.

Следом в комнату хлынуло тепло. Свечи дрогнули, занавески шевельнулись, воздух стал густым и жарким. Рэйн, очевидно, сунул морду к окну, чтобы проверить, не подожгла ли я себя, комнату или, по старой традиции, собственную судьбу.

И тут меня осенило.

Не мягко. Не романтично. А как осеняет молнией дерево.

Я прищурилась и решительно пошла к окну.

— Сколько, ты говорил, тебе лет?

— Сто пятьдесят восемь… — с подозрением ответил Рэйн.

Он ещё не успел понять, к чему я клоню, а я уже поняла всё. Ну или решила, что поняла. В моём положении это было почти одно и то же.

Прежде чем здравый смысл успел вмешаться, я с разбегу сиганула в окно прямо в одной ночной сорочке.

Рэйн, к его чести, среагировал мгновенно. Поймал меня когтистой лапой так бережно, словно я была не взрослой женщиной в приступе новогоднего безумия, а последней фарфоровой чашкой в королевском сервизе. Потом осторожно усадил себе на голову.

— Принцы все дохлые, — сообщила я ему, наклонившись к его уху.

Мой голос звучал тихо, почти зловеще, но внутри у меня всё стучало так, будто это не сердце, а праздничный барабанный расчёт.

— А дракон живой…

— Что? — переспросил Рэйн с таким выражением, какое, наверное, бывает у почтенных чудовищ, когда принцесса внезапно начинает вести себя хуже любого менестреля после трёх кружек сидра. — Но по договору…

— К чёрту договор!

Я обхватила его морду руками, насколько смогла, и звонко чмокнула в горячую чешую.

— К чёрту принцев, — объявила я. — В новом году я выбираю быть счастливой.

И, если уж совсем честно, впервые за много-много лет это прозвучало не как каприз, а как решение.

Глава 3

Прошло несколько долгих недель — таких тягучих, будто время вдруг решило превратиться в маленького слизня и с мрачным упорством ползти по стене моей башни, — с тех пор, как я окончательно постановила: дракон — партия весьма недурная.

Поначалу мне, конечно, показалось, что с выводами я слегка поторопилась. Всё-таки не каждый день принцесса приходит к мысли, что счастье её жизни — крылатый огнедышащий ящер с дурной привычкой хранить у себя рыцарей в разобранном виде. Но чем больше я думала, тем крепче вцеплялась в свою новую цель.

Влюбить в себя дракона.

И почему, спросите вы? Ответ был до обидного прост, как и всё в нашем плоском, непродуманном мирке, который, похоже, Господь создавал в спешке, под конец рабочей недели.

Во-первых, почти своё имущество у меня уже имелось. Да, формально дворец был взят мною в долгосрочную аренду до исполнения обязательств по договору, но ведь некоторые и однокомнатные избушки в глухих деревнях так выкупали. Ничего страшного.

Во-вторых, он был сильный и вполне способный меня защитить. И какая, в сущности, разница, что спит он в пушистой маске на глазах? Главное, что маска эта, если верить ему самому, была сделана из шкур поверженных противников. Не самый обычный вкус, но разве у идеального мужчины не должно быть маленьких странностей?

В-третьих, внимание. Его у меня было предостаточно. Да, иногда Рэйн по ночам заглядывал в моё окно так внезапно, что я едва не седела раньше срока, но я предпочитала считать это заботой. Ну и немного страхом побега, конечно. А если я больше не собираюсь сбегать, то и приглядывать за мной не нужно. Всё логично.

С подарками, правда, имелись нюансы. Лучше бы он всё-таки не дарил платья красавиц, принесённых в жертву и съеденных впоследствии, а также драгоценности, добытые шантажом у соседних королевств. Но, с другой стороны, главное, что всё в дом.

И самое прелестное — он почти ничего не требовал взамен. Лишь иногда звал меня пить жасминовый чай.

Так в чём же была беда?

А беда была в том, что ни одна моя попытка влюбить в себя дракона успехом не увенчалась.

Где-то в плане, несомненно, таилась ошибка.

Я изучила все сказки, какие только нашлись в замке, и с поистине трагическим упорством принялась применять описанные там приёмы на практике.

Первая попытка вышла просто позорной. Вдохновившись сюжетом «Белоснежки», я откусила прямо перед Рэйном сочное наливное яблоко, закатила глаза и рухнула наземь, изображая смертельные конвульсии. Переиграла. Вместо романтической трагедии получилось нечто между припадком и неудачным выступлением бродячего театра. Всё, чего я добилась, — это отбила себе бока и локти. Я бы, возможно, продолжала мучительно дрыгаться и дальше, но Рэйн ради забавы снёс хвостом с крыши огромный сугроб, и тот рухнул прямо на меня. Боль я ещё могла терпеть. А вот холод быстро вернул меня к жизни.

Любовные игры, как выяснилось, — не мой жанр.

Эх, Рэйн, краснокрылый насмешник.

Вторая сказка оказалась откровенно вредной для здоровья. Найти веретено в огромном замке было несложно: когда-то Рэйн отобрал их целых три сотни у какой-то рогатой сумасшедшей. Уколов мизинец, я героически дотащила прялку до сада, где он обычно дремал, затем помчалась обратно в комнату и улеглась ждать заколдованного сна и, желательно, последующего поцелуя.

Ждала я долго.

Очень долго.

В итоге просто уснула по-настоящему. Проснулась хорошо отдохнувшей, зато с распухшим, покрасневшим и подозрительно гноящимся пальцем. Пришлось идти к Рэйну за помощью. Он обработал ранку, перевязал мне руку и ещё добрых полчаса читал нравоучения о том, что веретёна в нынешние времена — опасный и совершенно неженственный тренд.

Третья попытка тоже провалилась. Я решила повторить успех какого-то доброго молодца из очередной легенды и выстрелить из найденного в оружейной лука. По задумке стрела должна была упасть у лап дракона и стать возвышенным символом судьбы и страсти.

На деле она угодила ему точно в гузно.

Чем там всё закончилось, я не знаю до сих пор, потому что сразу после выстрела с поразительной скоростью скрылась в пыльных коридорах, устрашившись не столько дракона, сколько собственной ответственности.

Быстрые пробежки за суженым с осколком зеркала тоже результатов не дали. Стоило мне начать преследование, как Рэйн стремительно улетал, прикрывая передними лапами морду с таким выражением, будто видел не влюблённую женщину, а приближение неминуемой катастрофы.

Пятая попытка стала последней каплей. Я взяла обет молчания по примеру одной недальновидной русалки, надеясь, что загадочность придаст мне шарма. Вместо этого Рэйн всерьёз забеспокоился. Он носил мне безделушки, странные артефакты и всячески пытался развеселить, как будто я была не роковой женщиной, а внезапно захандрившим домашним зверьком.

И вот после всего этого я лежала на библиотечном столе, мрачно смотрела в потолок и с ужасом понимала, что трещины в камне складываются у меня в знакомую драконью морду.

Вспоминать собственные провалы было мучительно.

И стыдно.

— Персиваль, — сказала я скелету, аккуратно усаженному рядом, чья голова была вновь примотана к телу какой-то волшебной лентой, — ну что ему ещё нужно? Я умна, весьма недурна собой…

Персиваль хрустнул и слегка склонил череп. Лента на его шее опасно натянулась, грозясь снова расчленить беднягу на составные части.

Я покосилась на него и понимающе кивнула, будто он и правда что-то мне сообщил.

И тут мой взгляд упал на книжную полку.

«Самцы и самки драконов».

Я резко села.

— Он же дракон, а не принц!

Истина ударила в меня с такой силой, что я едва не свалилась со стола.

— Нужно мыслить неординарно!

Фолиант был огромный, ветхий и, без всякого сомнения, бесценный. Еле стащив его со стеллажа, я бухнула книгу на стол с таким грохотом, что пыль, веками копившаяся на обложке, взметнулась к потолку торжественным облаком.

Три часа поисков по этому сборнику картинок разной степени чудовищности, распутства и сомнительной научности окупились сполна.

Когда я наконец нашла нужное, библиотеку огласил мой зловещий смех. Он унёсся по коридорам, отразился от сводов и, подозреваю, немало напугал Рэйна, который в это время мирно летал над дворцом. Снаружи как раз разыгрался буран, и вместе со мной завывать начал уже весь замок.

Спустя полторы недели, вооружённая решимостью, теорией и крайне спорной практикой, я отправилась в драконье логово наносить сокрушительный удар по его неприступности.

Ночью.

Разумеется, ночью.

Логово оказалось небольшой сокровищницей, заваленной золотом, серебром, драгоценными камнями и какими-то магическими штуками, о назначении которых лучше было не спрашивать. А на вершине этого богатства, радостно перебирая блестяшки, возлежал Рэйн.