Услышав это, я решила притвориться спящей. Мне нужно было время, чтобы обдумать услышанное. В коридоре раздались шаги, которые постепенно стихли, а затем открылась дверь. Один из мужчин, видимо, зашёл, постоял на пороге, немного посопел и вышел. Я выдохнула, даже не заметив, как задержала дыхание.

Выводы, увы, не утешительные. Похоже, меня похитили с целью шантажа. Но что же Лёша? Что они от него хотят? Тошнота накатывает волнами, и жажда становится невыносимой — видимо, сотрясение. Пора вставать и отправляться на поиски воды и обезболивающего. Судя по разговору, убивать меня не собираются, так что можно не бояться.

С трудом поднявшись, я оправила брюки и пиджак. Ну что ж, с богом! За дверью оказался широкий коридор, напротив — ещё одна дверь, а чуть дальше — лестница, ведущая вниз. Спускаясь по ней, я оказалась на втором этаже. Интересно, почему меня поселили на третьем? По фильмам, кажется, похищенных всегда держат в подвале, разве нет?

Снизу доносились голоса женщины и мужчины. Я медленно спустилась по лестнице и оказалась между просторной комнаты справа и огромной кухни-столовой слева. Именно оттуда слышались голоса. Я вздохнула и, стараясь не шуметь, направилась туда.

За большим столом, накрытым белоснежной скатертью, сидел мужчина лет пятидесяти. Перед ним хлопотала женщина примерно того же возраста, расставляя тарелки.

— Здравствуйте, — робко произнесла я, стараясь не испугать их своим появлением.

Оба мгновенно повернули головы в мою сторону. На лицах отразилось облегчение и беспокойство. Женщина всплеснула руками, её голос звучал взволнованно:

— Наконец-то очнулась! Бедная девочка. Надо же было так упасть! Ты проходи, проходи. Я тут тебе бульончика сварила. Присаживайся за стол, — заворковала она, подходя ко мне и мягко беря за руку. — Доктор сказал, что тебе нужно постоянно лежать и пить бульон, пока тошнит. Сотрясение — это не шутки.

Я в полном шоке покорно подошла к столу и уселась. Разве похитители должны быть такими заботливыми? Мир сошёл с ума?

— Меня тётя Зина зовут, — продолжила женщина, ставя передо мной бульонницу. — Ты кушай, и я отведу тебя в комнату. А то этот доктор сказал, чтобы ты не перенапрягалась.

Я посмотрела на мужчину, он кивнул.

— Я Дмитрий Викторович, — представился он. — Вы пейте бульон, Василина. Приятного аппетита. Я позже зайду к вам, и мы поговорим.

Ну раз предлагают, то почему я должна сопротивляться? Я приступила к поглощению бульона.

— Мне бы обезболивающего, — решила спросить я, когда выпила бульон с мелкими кусочками мяса и овощей.

— В принципе, врач не запрещал, — махнул рукой он тёте Зине. — Зина, проводи нашу гостью и дай необходимое лекарство.

Тётя Зина засуетилась: налила в кувшин воды с ломтиком лимона, достала аптечку и протянула мне пузырёк с таблетками обезболивающего.

— Пойдём, деточка, провожу тебя, — мягко сказала она, подхватив меня под локоть. — Ты смотри, какая погода нынче — скользко и холодно. Вот племянница моя недавно шла из женской консультации, поскользнулась и упала. Представляешь? Руку сломала! Хорошо, что с ребёночком всё в порядке, а то перепугались мы тогда все.

Я поморщилась от боли, когда мы поднимались по лестнице. Тётя Зина, не обращая внимания на мои стоны, продолжала рассказывать:

— Лёд, он такой коварный. Чуть зазеваешься — и всё, летишь вниз. Я вот всегда говорю: в такую погоду лучше сидеть дома. Но кому это расскажешь...

Наконец мы добрались до моей комнаты. Я рухнула на кровать и застонала. Боль была невыносимой. Тётя Зина поставила кувшин с водой и стакан на тумбочку.

— Ты пей лекарство, а то смотрю на тебя, аж мне больно. В обед зайду, принесу тебе поесть. Ванная напротив твоей комнаты. Всё приготовила: и полотенца, и халат. Отдыхай, милая.

Тётя Зина поправила одеяло и вышла, бормоча что-то о гололёде и о том, как тяжело ходить по улице в такую погоду. Я осталась одна, но боль немного отступила, и я почувствовала, как меня охватывает усталость.

Я сразу же выпила обезболивающее и прилегла, надеясь, что головная боль скоро отступит. Странные эти похитители. Надо будет хорошенько расспросить Дмитрия Викторовича, когда он появится.

Минут через тридцать боль начала утихать, и мысли прояснились. Я задумалась: пойти принять ванну или сначала дождаться обещанного разговора? Прокрутив в голове все варианты, я решила, что сначала нужно поговорить. Может быть, если они такие радушные, то и домой меня отпустят. Хотя это маловероятно. Моей сумочки нигде не было видно — значит, её уже забрали. Ну что ж, остаётся только сидеть и ждать объяснений.

Ещё через тридцать минут в дверь коротко постучали, и Дмитрий Викторович вошёл, не дожидаясь приглашения.