— Ну пожалуйста, Василина. Всего одну, ну на полшишечки. — Как маленький запричетал он.

— Уйди, Лудин! Дай мне доделать этот несчастный дворец. А потом, обещаю, будет тебе и палочка, и даже бревнышко. Хотя сейчас я уже и так как бревно, шевелюсь только на автопилоте.

— Васка, я тебя люблю. Очень. Но только ты доделывай быстрее, договорились?

И уходит в комнату, счастливый и довольный. А я сижу, думаю: то ли дворец достраивать, то ли пойти и бревном полежать. Но всё же решаю, что дворец важнее. Хотя бревно мне нравится сейчас куда больше.

Утром, зайдя в группу, я окинула взглядом шедевры, которые уже успели принести родители. Да-а-а… Наш-то будет покруче и побольше, раз в пять!

Вдруг из-за угла выплыла Мария Ивановна. Её взгляд метнулся к нашему «дворцу», затем на меня, и глаза подозрительно сузились. Она подошла ближе и начала принюхиваться, словно ищейка, выслеживающая преступника.

— Здравствуйте, Мария Ивановна! — сказала я, стараясь сохранить спокойствие. — Вот наша подделка. И в следующий раз, пожалуйста, предупреждайте заранее. Мне повезло, что я работаю в баре, и мне не долго было сходить до работы и взять материал. А если бы не было такой возможности? Вы хоть представляете, как бы ребёнок расстроился, что у всех есть подделки, а у неё нет? Ведь мы совсем не пьём, и пробки нам взять было бы негде. Не понимаю вашу безответственность!

Я возмущённо проговорила это, стараясь не выдать, как сильно меня забавляет эта ситуация. Всунула руку дочери воспитательнице, чтобы она не сбежала, и направилась к выходу.

— До вечера, солнышко моё, люблю! — сказала я с улыбкой, надеясь, что воспитательница не заметит, как я еле сдерживаю смех.

— Мама, и я тебя тоже люблю! — промямлила моя маленькая зайка, и я чуть не прослезилась от умиления.

Выйдя за ворота детского сада, меня пробрал смех изнутри. Последний раз так смеялась, наверное, когда... ну, да какая разница! Главное, что сейчас было так легко и весело.

Дети в саду, старший в школе, старый на работе. Да это просто идеальная ситуация! Теперь можно с чистой совестью отправиться на шопинг.

С боевым настроем и улыбкой до ушей я направилась в ближайший торговый центр. Надеюсь, там меня ждут не только унылые лица продавцов, но и отличное настроение от покупок!

Прогуливаюсь по супермаркету и осознаю: пора в отпуск, и желательно в одиночестве. Похоже, моя семья окончательно свела меня с ума, потому что я припёрлась в магазин в восемь утра, хотя все знают, что бутики открываются только в десять. Однозначно, отпуск — это то, что доктор прописал.

Теперь я брожу по супермаркету, собирая продукты, потому что возвращаться домой и потом снова сюда — это слишком. Хотя, хорошо, что заметила: массмаркет работает с девяти. Ещё двадцать минут, и я за новыми туфлями. Надеюсь, они не расклеятся на первой же прогулке. Может, если взять подороже, они будут крепче? Хотя, кто знает. Ладно, посмотрим, что из этого выйдет.

Спускаюсь на цокольный этаж, захожу в магазин с пакетами в руках. Меня останавливает охранник.

— К нам с пакетами нельзя, — говорит он, нахмурив брови.

— Но у меня здесь только продукты, — возмущаюсь я. — Вы же продаёте одежду, так что никаких проблем я не вижу.

— У нас правила, с пакетами нельзя. Оставьте пакеты в камере хранения.

— У вас на камере хранения написано, что за потерю и порчу имущества вы не несёте ответственность. Почему я должна оставлять там продукты? Вы же сами их вытащите и скажете, что ничего не знаете. Вон какая у вас рожа бандитская!

Охранник, услышав про "бандитскую рожу", нахмурился ещё сильнее, но быстро взял себя в руки.

— Женщина, не положено, — говорит он, сохраняя серьёзный вид. — Или камера хранения, или идите домой.

— Ладно, ладно, сдаюсь, — отвечаю я, закатывая глаза. — Но если ваши охранники будут так же рьяно защищать магазин от продуктов, как от грабителей, то у вас скоро никого не останется!

Какой вредный мужик! Ну что же, пойду домой, а потом опять возвращаться. Только уже не в этот магазин, а в нормальный бутик, где хотя бы обещают, что обувь не развалится через неделю. Гарантирую дадут. Если бы не проклятая ипотека, я бы каждый месяц покупала новую обувь, как будто это конфеты. А так приходится экономить и покупать обувь, которая выдерживает хотя бы пару сезонов. Вот такая вот жизненная несправедливость.

С тяжёлыми пакетами, как навьюченный мул, и с мыслями о том, что я явно не лошадь, ползу домой. Такси дорого, а идти вроде недалеко, но пакеты тяжёлые. Поднимаюсь на свой пятый этаж, как альпинист на Эверест, с одышкой, как у марафонца, который только что финишировал.