— Слышал, ты выбрала себе домового? — обратился он ко мне. Я кивнула, чувствуя себя немного смущённо. — Завтра оформишь всё как положено.

Я не до конца поняла, о чём он говорит, но на всякий случай утвердительно кивнула ещё раз.

— А я как доберусь? — возмутился Веник, пытаясь привлечь внимание.

— Ты поедешь на машине Васи, — спокойно ответил Алексей, беря меня за руку и направляясь к выходу из класса. — Я наложу отвод глаз, так что никто на тебя не обратит внимания.

В коридоре уже царила тишина. Видимо, все уже закончили свои дела и разошлись. Мы шли по пустому пространству, и шаги эхом разносились по длинному коридору.

— Зачем ты хочешь отвезти меня? И как правильно оформить домового? — спросила я, стараясь не отставать от Алексея. Вопросы роились в моей голове, и я хотела прояснить все детали.

Он остановился на мгновение и посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Надо проследить, чтобы домовой нормально устроился у тебя дома, — начал он, словно что-то вспоминая. — Да и за Веней нужен глаз да глаз.

Его слова звучали вполне логично, но я всё равно не поняла, почему он решил сам меня отвезти. Хотя, если честно, переспрашивать было немного неловко.

— Как всё прошло? — первым делом спросила Вилка, когда мы только вошли в приёмную. Её голос был полон интереса.

— Нормально. Веня должен желание Василине, — ответил начальник, улыбаясь чему-то своему. — Вилка, собирайся, поехали по домам. Завтра всё обсудите.

Мы с Вилкой переглянулись, и я направилась к шкафу, чтобы забрать куртку и сумочку. Вилка, как всегда, была полна энергии.

— Давай я завтра за тобой заеду и поедем на моей машине на работу? — предложила она.

— Давай, я не против, — согласилась я.

— Тогда до завтра, — сказала Вилка и умчалась, оставив меня одну.

«Надо ещё ключи от машины передать Вене», — подумала я, закрывая шкаф.

— О чём задумалась? — прозвучал неожиданный вопрос. Я обернулась на голос и увидела Марфу, сидящую на моём столе. Она болтала ногами и выглядела как всегда энергично.

— Как хорошо, что ты уже здесь, — сказала я. — Сейчас поедем домой, но сначала нужно отдать ключи от машины Венику.

— Так давай я быстро отнесу, — предложила Марфа, её глаза заблестели от энтузиазма.

— Спасибо, — ответила я, протягивая ей ключи.

Она схватила их и исчезла, словно растворилась в воздухе.

— Ну что, поехали? — спросил начальник, выходя из своего кабинета.

— Я готова, — ответила я. — Сейчас Марфа вернётся, и можем ехать.

Мы вчетвером только-только переступили порог дома, как на нас обрушились звуки хаоса, доносившиеся с кухни.

— А ваша мама точно не будет ругаться? — послышался чей-то голос.

— Мама добрая, — ответила Алина.

Тут же, одновременно с ней, заговорили Миша и Ваня:

— Мама нас любит, — сказал Миша.

— Она нас всегда поддерживает, — добавил Ваня.

Няшка, наша маленькая собачка, заливисто гавкала, словно поддерживая их слова. А вот кошка, сидя на полке для головных уборов в коридоре, с укором смотрела на меня.

— Избаловала ты своих отпрысков, — проговорила она. — Но ты же никогда не слышишь. Бездарная ты, человечка.

Я пыталась разуться в узком коридоре, но застыла с сапогом в руке, уставившись на Масяню, как будто увидела привидение.

— У меня кошка разговаривает, — выдавила я, не зная, к кому обратиться — к Лёше или Венику.

Они переглянулись, потом посмотрели на меня, потом снова на кошку.

— Ну как бы она твой фамильяр, причём очень давно. Разве ты раньше с ней не болтала? — зачем-то уточнил Веник.

— Нет, — судорожно вздохнула я. — Первый раз слышу, чтобы кошки умели говорить.

— Ну наконец-то, ты меня услышала! Десять ступеней тупости, — радостно сказала Масяня. — А то я уже думала, что никогда не дождёмся этого момента.

— Она меня только что оскорбила, — заключила я, всё ещё находясь в ступоре, возможно, даже восхищение.

В это время, из кухни доносились голоса, шум и стук — там явно что-то происходило.

— Иди уже, угомони своих детей, — сверкнула глазами Масяня с полки, будто говоря: "Ну сколько можно?"

Я быстро скинула куртку и направилась к кухне. За мной гуськом двинулись домовушка и Веник, а замыкал процессию Лёша, который, почему-то, держал Масяню на руках и возвышался над нами над всеми.