— Ты свободен, — сказала я, чувствуя, как по щекам текут слёзы — горячие, солёные, самые счастливые в моей жизни. — Свободен.

Он обнял меня — слабо, но крепко, и мы долго сидели так, посреди разрушенной пещеры, на холодных камнях, не в силах разжать объятия.

— Ты передала мне свою магию, — сказал он наконец. — Я чувствовал её. Твоя сила текла во мне, и это было… — он запнулся, подбирая слово. — Как свет. Чистый свет.

— Я не могла позволить ему убить тебя. Я бы всё отдала.

— Ты и отдала. Почти всё.

— И ни о чём не жалею.

Он слабо улыбнулся — впервые за долгое время спокойно и умиротворённо. Потом посмотрел на медальон, всё ещё лежавший на полу.

— Душа Риона заперта в нём. Теперь он не сможет вернуться. И проклятие ушло вместе с ним.

— Значит, всё кончено, — прошептала я.

— Всё только начинается, — ответил он и, помедлив, коснулся губами моего лба.

Снаружи всё так же дул ветер, и снежная крупа секла лицо. Но нам больше не было холодно. Мы вышли из пещеры вместе — Вольдемар опирался на моё плечо, Каирра, связанная чарами, брела впереди, а за нами, спотыкаясь, плёлся обессиленный старик, в которого превратился великий и ужасный Рион. А за спиной, в темноте усыпальницы, остался древний алтарь — теперь навсегда безопасный.

Тин, сидевший на моём плече, впервые за долгое время не язвил. Он просто тихо каркнул и прижался головой к моей щеке.

Впереди нас ждали академия, друзья и новая жизнь. Жизнь без проклятий.

Глава 19

Дорога обратно заняла почти три дня. Мы шли медленно — рана Вольдемара всё ещё давала о себе знать, да и я чувствовала себя выжатой до капли. Тин почти всё время сидел у меня на плече, изредка взлетая, чтобы проверить, нет ли погони. Погони не было — за нами никто не шёл. Но тишина эта казалась обманчивой.

Риона мы связали магическими путами, которые Вольдемар накладывал каждые несколько часов. Древний демон, лишённый силы и души, больше не пытался сопротивляться. Он брёл, спотыкаясь, глядя перед собой пустыми глазами, и молчал. Каирра шла впереди, тоже связанная, и тоже молчала — но в её глазах, когда она изредка оборачивалась, читалась не раскаяние, а глухая, затаённая злоба.

На второй день пути я спросила Вольдемара:

— Что мы будем делать, когда вернёмся? Как объясним всё совету академии?

— Расскажем правду, — ответил он. — У нас есть дневник Этерции, письма Риона, запись о гибели Грандхейма и свидетельство жреца Ледяного пика. Плюс медальон с душой Риона. Если этого недостаточно, чтобы убедить совет, я потребую аудиенцию у короля.

— У короля? — я удивлённо подняла брови. — Ты думаешь, он нас примет?

— Мой род когда-то был приближён к короне. Возможно, это ещё чего-то стоит.

Я не стала спрашивать, что он будет делать, если не примет. В его голосе звучала такая уверенность, что я почти поверила.

К вечеру третьего дня на горизонте показались башни Аурора. Я ожидала увидеть спокойную картину — вечерние огни, студентов на лужайках, привычную суету. Но вместо этого у главных ворот стояли королевские гвардейцы в сине-серебряных плащах. Много. Слишком много для простой проверки.

— Что происходит? — прошептала я.

— Не знаю, — Вольдемар напрягся. — Но, кажется, нас уже ждут.

Как только мы приблизились к воротам, из строя гвардейцев вышел высокий офицер с нашивками капитана. Его лицо было суровым, а взгляд — цепким.

— Адептка Киара Морвейн? Адепт Вольдемар Рергард? — спросил он таким тоном, что стало ясно: ответ ему уже известен.

— Да, — ответил Вольдемар, заслоняя меня плечом. — В чём дело?

— Вы задержаны до выяснения обстоятельств. Ваши спутники, — он кивнул на Риона и Каирру, — тоже. Прошу сдать оружие и артефакты.

— На каком основании? — я шагнула вперёд, но Вольдемар удержал меня за руку.

— На основании приказа королевской канцелярии, — капитан протянул свиток с гербовой печатью. — В кабинете ректора Грандхейма обнаружены документы, свидетельствующие о заговоре против короны. Ваши друзья, — он чуть смягчился, — уже дали показания. Они утверждают, что вы действовали в целях самообороны и раскрытия правды. Но это должна подтвердить ментальная проверка.