Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Ментальная проверка. Это означало, что нас будут допрашивать маги-менталисты — те, кто способен прочитать мысли, вытащить воспоминания, отличить правду от лжи. Это было страшно, но и справедливо. Если мы говорим правду, нам нечего бояться.

— Мы согласны, — сказал Вольдемар прежде, чем я успела возразить. — Но прошу учесть: мы ранены. Ей нужна медицинская помощь.

— Целитель уже ждёт, — капитан кивнул, и из ворот вышла знакомая фигура в лекарской мантии — та самая целительница, что лечила меня после нападения. За ней спешили Ирис и Вэл.

— Кир! — Ирис бросилась ко мне, но гвардеец преградил ей путь.

— Пустите, — тихо сказал Вольдемар, и в его голосе было столько стали, что гвардеец отступил.

Ирис обняла меня — осторожно, чтобы не задеть царапины на горле, — и зашептала:

— Прости, прости, это мы их вызвали. После того как вы ушли, мы с Вэл и Астраллионом пошли в городскую стражу. Рассказали всё, что знали. Они обыскали кабинет ректора и нашли записи, артефакты… Кир, там столько всего… Они уже два дня тут, нас всех допрашивали, но мы сказали, что вы не виноваты. Мы всё объяснили.

— Тихо, тихо, — я погладила её по плечу. — Вы всё правильно сделали.

Целительница осмотрела мою шею, цокнула языком и наложила заживляющую повязку. Вольдемар от помощи отказался, хотя я видела, как он морщится при каждом движении.

Через полчаса нас проводили в кабинет ректора. Точнее, в бывший кабинет ректора. Там уже всё было перевёрнуто: бумаги разложены по столам, шкафы открыты, а на месте, где раньше стояло кресло Грандхейма, теперь сидели два мага-менталиста в серых мантиях. Их лица были бесстрастны, а аура — холодной и пронизывающей.

— Адептка Морвейн, адепт Рергард, — произнёс один из них, тот, что был постарше. — Меня зовут магистр Корвин, я старший менталист королевской канцелярии. Моя коллега, — он указал на вторую фигуру, — магистр Лианна. Мы проведём допрос. Вы вправе отказаться, но тогда ваше дело будет передано в суд.

— Мы согласны, — ответил Вольдемар.

Допрос длился почти два часа.

Менталисты работали по очереди: сначала с Вольдемаром, потом со мной, потом снова с Вольдемаром. Их магия проникала в сознание мягко, но настойчиво — они не ломали защиту, а просто просили показать воспоминания. Я снова пережила ту ночь, когда в мою комнату ворвались нападавшие. Снова увидела лицо Риона, склонившееся надо мной в кабинете. Снова прошла через три двери усыпальницы. Снова почувствовала, как моя магия перетекает в Вольдемара, а его сила, усиленная ею, сокрушает врага.

Когда всё закончилось, магистр Корвин откинулся на спинку кресла и долго молчал. Его лицо, до этого бесстрастное, выражало теперь что-то среднее между изумлением и уважением.

— Это правда, — произнёс он наконец. — Вся, до последнего слова. Вы действительно раскрыли заговор, который зрел семьдесят лет. — Он повернулся к коллеге. — Запишите: обвинения с адептов Морвейн и Рергарда снимаются. Они действовали в рамках самообороны и защиты интересов короны.

Я выдохнула так, будто с моих плеч сняли гору.

— Однако, — продолжил Корвин, — есть ещё один вопрос. Адепт Рергард, вы просили аудиенцию у короля. Ваш запрос был передан в канцелярию ещё до вашего возвращения — ваши друзья очень настойчивы. Король принял решение выслушать вас лично. Завтра в полдень. В тронном зале.

Я посмотрела на Вольдемара. Его лицо осталось спокойным, но я видела, как заходили желваки на скулах. Он волновался. Вольдемар Рергард, который сражался с древним демоном, не моргнув глазом, волновался перед встречей с королём.

— Спасибо, магистр, — сказал он. — Мы будем.

На следующее утро мы стояли перед огромными дверями тронного зала. Я была одета в лучшее из того, что нашла в своём скудном гардеробе, — то самое тёмно-синее платье, которое мне дала Вэл для свидания с Астраллионом. Брошь от дерева Клариссы мерцала на воротнике. Вольдемар, впервые за долгое время, был в парадной форме боевого факультета — чёрной с красными вытачками, безупречно отглаженной. Его рана всё ещё ныла, но он выпрямился и смотрел прямо перед собой.

— Волнуешься? — спросила я.

— Нет, — ответил он. Потом, чуть помедлив, добавил: — Да.

— Ты справишься. Мы справимся.

Двери распахнулись.

Тронный зал оказался огромным — куда больше, чем я представляла. Высокие стрельчатые окна заливали его светом, мраморный пол отражал колонны, а в центре, на возвышении, стоял трон — не вычурный, а скорее старинный, вырезанный из тёмного дерева. И на нём сидел король.