— Ладно, — объявила она. — Спать. Завтра утром соберём совет клана. Нужно рассказать всем. А пока — молодой человек, вы гость в этом доме. Кира, покажи ему комнату.

— Бабушка! — вспыхнула я. — Мы не…

— Я сказала — комнату, — отрезала она. — А то, что ты додумала, оставь при себе.

Вольдемар сдержанно улыбнулся, а Тин, сидевший на спинке стула, громко каркнул — то ли смеясь, то ли соглашаясь.

Ночью, когда все разошлись, мы с Вольдемаром вышли на крыльцо. Над Туманным лесом висели те же звёзды, что и над Горным хребтом, что и над Аурором. Но здесь они казались ближе. Роднее.

— Твоя бабушка — грозная женщина, — заметил он.

— Ты ей понравился.

— С чего ты взяла?

— Она не предложила тебе зелье правды. А могла бы.

Он тихо рассмеялся. Я прижалась к его плечу и почувствовала, как его рука обнимает меня за талию.

— Завтра соберётся совет, — сказала я. — Клан узнает правду. А потом… мы можем вернуться.

— В Аурор?

— Да. Мне ещё четыре года учиться. А тебе, между прочим, выпускаться.

— Я подожду, — сказал он. — Я умею ждать.

Я подняла голову и встретилась с ним взглядом. В его глазах, голубых и глубоких, не было больше ни боли, ни ярости, ни страха. Только покой. И любовь.

— Спасибо, что пошёл со мной, — прошептала я.

— Я бы пошёл за тобой куда угодно, — ответил он. — И пойду

Эпилог

Солнце заливало главный зал Аурора сквозь высокие стрельчатые окна, и мраморный пол сиял так, что казалось — идёшь по зеркалу. Сегодня здесь собрались все: преподаватели в парадных мантиях, студенты в отглаженных форменных платьях, почётные гости из столицы и даже королевские гвардейцы, застывшие у дверей в сине-серебряных плащах. Церемония вручения дипломов была самым торжественным днём в году, и для меня он был особенным вдвойне.

Я стояла в первом ряду выпускников факультета заклинателей, и сердце колотилось где-то в горле. Четыре года. Четыре долгих, невероятных, счастливых года пролетели с того дня, как я, испуганная и упрямая, переступила порог этой академии. Тогда за моей спиной был Туманный лес, а впереди — неизвестность. Теперь за моей спиной была правда, а впереди — целая жизнь.

— Адептка Киара Морвейн, — прозвучало под сводами, и я шагнула к кафедре.

Новый ректор — тот самый магистр Корвин, что когда-то допрашивал нас с Вольдемаром, а теперь возглавлял Аурор, — протянул мне диплом с серебряной печатью. Его глаза, всё такие же проницательные, на мгновение потеплели.

— С отличием, — добавил он негромко. — И с рекомендацией в королевские заклинатели. Вы заслужили это, адептка.

— Благодарю, магистр, — я склонила голову, принимая свиток, и почувствовала, как по щекам катятся слёзы. Самые счастливые слёзы в моей жизни.

Из зала донеслись аплодисменты, и я увидела, как в первом ряду для гостей поднимается со своего места мама. Она была в тёмно-зелёном платье — не броском, но изящном, — и на её плечах лежала серебристая мантия с гербом клана Теней. Верховная ведьма. Король полтора года уговаривал её занять этот пост — тот самый, что когда-то принадлежал Этерции. Мама отказывалась, ссылаясь на то, что клан только вернулся из изгнания и ей нужно время, чтобы наладить жизнь в столице. Но король был настойчив, и в конце концов она согласилась — с одним условием: никаких придворных интриг. Только служение короне, как когда-то служила её бабка.

Теперь она сидела рядом с бабушкой, которая, несмотря на почтенный возраст, специально приехала из Туманного леса, чтобы увидеть мой выпускной. Бабушка опиралась на посох и смотрела на меня с гордостью, которую не скрывали даже её строгие черты.

А рядом с ними, в форме королевской гвардии с нашивками старшего офицера, сидел Вольдемар.

За эти четыре года он изменился — но не внешне. Внешне он остался всё тем же: высокий, широкоплечий, с пронзительными голубыми глазами и вечной тенью скул, которую я так любила касаться пальцами. Но внутри… Внутри больше не было ярости, не было боли, не было страха. Он был спокоен — той глубокой, уверенной силой, которая приходит только после большой бури. Его служба в гвардии шла блестяще: он быстро дослужился до старшего офицера, и, по слухам, король уже подписал бумаги о его повышении до капитана. Говорили, что такой стремительной карьеры гвардия не видела уже полвека. И он заслужил каждую каплю этого признания.