- Это что, истребитель? – произношу озадаченно, касаясь пальцами символа на руке Мира и символ при моем касании тут же вспыхивает ярче, как и мой собственный.

Дан прыскает со смеху и смотрит на меня как на ребенка.

- Это остроконечная звезда, по крайней мере, так ее принято называть.

- Но похожа она на истребитель, - произношу со смешком, перевернув ладонь Дана и коснувшись и его символа, который так же сильнее вспыхнул золотом. Ничего на наших ладонях раньше не было, а значит, этот знак появился именно после ритуала, который и ритуалом то бы с натяжкой. Насколько знала, мы просто соединяли руки, а кто-то четвертый произносил фразу в произвольной форме, что-то вроде: «Соединяю в тройку, даете ли согласие?» И тут каждый должен был подтвердить свое согласие, и именно здесь не обязательно было самому произносить, зачастую рядом могла быть душа, но именно она всегда честно отвечала, согласен ли кто-то. Как в моем случае, пока я была без сознания, душа подтвердила, что я была не против такого состава. Любопытные обычаи и совсем не ясно, откуда они пошли, но главное, результат есть.

Еще какое-то время мы обсуждаем именно варианты, как появился ритуал и каким образом вычислили, что он помогает защитить. Версий было много, но чаще все сводилось именно к тому, что это была случайность. Какой-то любовный треугольник, где оказалось двое Видящих, полюбивших обычного человека.

Романтичная сказка, возможно даже имевшая под собой основание, но главное, это дало возможность Видящим создавать семьи.

- Да уж, наверное, если бы Видящие рождались только у Видящих, то есть, дар передавался по наследству, то вас было бы еще меньше.

- Скорее всего так, - произносит Дан, задумчиво смотря в окно, где уже садилось солнце, - но так детям было бы проще, их бы не считали психически нездоровыми, - голос Давиана звучит кажется безразлично, но я тут же вскидываюсь, ощутив колющие мурашки от его слов. Я помню, как относились к нему родители и лишь отдаленно представляю, какого было ребенку, который видел духов одному, а ведь ему не верили, его считали больным.

Вскочив, я тут же крепко обняла мужа, прижав к себе и Дан как-то и сам подался ко мне, будто нуждался в ласке.

- Да все нормально, - усмехается муж, но я знаю, что нет.

Когда Давиан отстраняется, я перевожу вопросительный взгляд на Мира, не знаю, имею ли право спрашивать об этом.

- Что, хочешь спросить, скольких психиатров в детстве посетил я? – смотрит пристально.

- Если не любишь эту тему, можешь не говорить, - тут же поспешно даю заднюю.

- Не люблю, как и в целом не люблю говорить о прошлом, но ты хочешь знать, а значит, я отвечу, - он говорит довольно спокойно, но в отличии от Дана, я пока не научилась понимать его, когда он закрывается.

Жду, вопросительно смотря на мужа.

- Я был как раз тем редким случаем, родившемся в семье Видящего, - произносит хмуро и я понимаю, что радости в этом не было. Переглядываюсь с Даном и вижу такое же понимание в его глазах.

- Мама была Видящей, вот только она забеременела от человека, который не то, что не понял бы, он бросил ее, как только узнал о беременности, - говорит Мир обыденно, сложив руки в замок, - до раскрытия тайны не дошло.

- Но в этом случае, если пары не случилось, ее не должно было задеть последствиями, - комментирует Давиан.

- Ее и не коснулось. Но она заболела, когда мне было 11.

Холодею от сказанного. Неужели в детский дом попал? Боже.

Вновь переглядываюсь с Даном, кажется, он подумал о том же.

- И после, ты попал в детский дом? – произносит сам Дан.

- Да. Но я был подготовлен, она дала мне понимание, кто такие Видящие.

- И все равно, Видящий или нет, провести 7 лет в детском доме это…, - восклицаю эмоционально, взяв мужа за руку и сжав его пальцы.

Но Мир лишь бросает на наши руки спокойный взгляд.

- Я справлялся.

Больше мы не касаемся этой темы и постепенно, мы сворачиваем разговоры, потому что время было далеко за час ночи.

Когда мы собираемся спать, речи о том, что Мир уедет к себе не идет. У нас есть гостевая комната, но я так же не хочу, чтобы он уходил спать отдельно.

Но как же неловко спрашивать его об этом.

Но когда Дан уходит в душ, а я помогаю Миру убрать остатки посуды, все же решаюсь. Как тогда, на кафедре, быстро, пока не передумала.

- Ляжешь с нами сегодня? – выпаливаю, но в этот раз, не зажмуриваюсь, смотрю пристально, исподлобья.

Мирослав бросает на меня короткий взгляд и поставив последнюю тарелку в посудомойку, закрывает ее.

- Да, - его ответ звучит спокойно, без удивления, без напряжения.

Улыбаюсь нервно, выдыхая.

Дан, когда узнает, что спать мы будем втроем, лишь игриво вздергивает бровь, за что получает ладонью по бедру. Какие уж там заигрывания. Не умереть бы от смущения.