- Все хорошо, Ксюш, - звучит невероятный ответ, хотя по голосу слышу, все далеко не так, но Давиан не зол, он скорее напряжен, - я рад, что рядом с тобой был кто-то, кто смог поддержать тебя.

- Тебе все равно? – шепчу неверяще, совершенно не понимая реакции Давиана. Ведь ему неприятно, но он не кричит, не злится, не психует. Он просто принимает это как есть.

Снова слышу шумный выдох и несколько секунд тишины.

- Нет, Ксюш. Мне не все равно. Я соврал, сказав, что не ревную. Ревную. Но я…, - он словно подбирает слова, - доверяю тебе.

Всхлипнув, я не сразу смогла совладать с голосом.

- Я люблю тебя, Даваин. Сильно, - признаюсь поспешно, на эмоциях, но говоря правду.

- И я люблю тебя, Ксюш, - отвечает с улыбкой в голосе, но мне почему-то чудится, что еще в его голосе сквозит печаль, - ты моя девочка маленькая, все наладится.

Киваю быстро, будто он может это видеть.

- Хочу к тебе. И засыпать хочу рядом с тобой. Только с тобой, - произношу робко, вытирая слезы фалангами пальцев.

- И я хочу. И знаешь, Ксюш, когда мы сдадим экзамены и нас выпустят на каникулы, у меня будет для тебя сюрприз, - произносит с улыбкой, а его голос звучит уже более радостно.

Внутри тут же все расцветает, а на губах появляется улыбка.

- Какой?

- Это же сюрприз, - произносит таинственно.

- Я хочу знать!

- Мы с тобой поженимся, Ксюш, - произносит серьезно, будто это не просто шутка, не просто момент, а серьезный обдуманный шаг.

Я замолкаю, чуть не роняю телефон из дрогнувших пальцев.

- Поженимся? Ты правда хочешь этого? – спрашиваю неуверенно.

- Очень, - произносит серьезно и я верю ему, - мы поженимся с тобой тихо и сможем взять семейную комнату в академии, а когда выпишут твоего отца, мы проведем торжество, пышную свадьбу с белым платьем и близкими. Ты согласна, Ксюш?

- Да, я согласна, - я вновь всхлипываю. Мое тело вибрирует, но это не страх, это волнение и предвкушение.

Проходят еще три мучительных дня в ожидании, пока не раздается звонок с клиники, где женский голос сообщает, что мой отец пришел в сознание и к нему можно. На пару минут всего.

Потерявшись от радости, я ломанулась в клинику, но была остановлена сперва охраной, а потом и Майном. Как оказалось, я собралась бежать туда почти в 10 вечера, когда речь шла об утре, так еще и в домашних штанах, вылетев на лестничную клетку прямо в носках в руки обалдевшего охранника, который мягко говоря, чуть не наехал на Майна, ведь я торопилась, раздетая, с шальными глазами сбежать из квартиры.

За устроенный переполох мне стало ужасно неловко, но я не могла усидеть на месте, поэтому Майну пришлось принудительно усадить меня на кухне и вручить в руки чай, чтобы я занялась чем-то, как он прокомментировал.

На утро я уже была около палаты отца. А перед самой палатой, неожиданно заробела. Что я ему скажу? Смогу ли поддержать, а не расстроить?

Но потом через стекло я увидела, что отец, который ранее спал, или быть может отдыхал, открыл глаза, его голова с трудом повернулась и наши взгляды встретились.

В его глазах я увидела радость узнавания и легкую улыбку на губах, в то время как я растянув губы в широкой улыбке, все же разревелась.

- Папочка, - шепчу сдавленно, усаживаясь на колени около головы отца. Я боялась его трогать, не хотела, чтобы он делал лишних движений, но все же аккуратно смогла взять его большую шершавую ладонь в свои руки.

- Все хорошо, котенок, мы все равно прорвались, правда? – смеется тихо, его голос хриплый, но такой родной.

- Правда, пап, - произношу тихо, поглаживая отца по более менее не травмированной брови.

- Не плачь, моя девочка. Все и правда хорошо, - произносит отец и с трудом, но вытянув руку, гладит меня по голове, как в детстве, так, как он это делал всегда.

После его слов, я каменею. Неужели ему не сказали о том, что он скорее всего больше не встанет на ноги?

Подняв голову, я поняла, что у меня перехватило дыхание. Я не знаю, как сообщать ему подобное и стоит ли это делать. Но он ведь поймет сам?

- Я говорил с врачом, Ксюш. Я знаю, - произносит с ласковой улыбкой, но в глубине глаз я вижу печаль.

Всхлипнув, я прижалась лбом к его руке.

- Мы обязательно найдем лучшего реабилитолога, пап, и он обязательно поставит тебя на ноги.

- Обязательно, котенок, - произносит ласково отец.

Мы еще говорим немного, но я вижу, как отцу тяжело это дается, но тем не менее, наш разговор сворачивает к тому, что я не в академии, на что отец категорично и бескомпромиссно отправляет меня обратно в академию, сказав, что теперь мы можем созваниваться, а мне все же стоит быть защищенной, за стенами академии.

Я слушаюсь, хоть мне и не просто дается это решение.