— Да, Ваше Величество, — Тильда слегка споткнулась, и я увидела, как её плечи поникли.

— Возвращайся в свои покои, — сказала ей. — Поспи немного.

— Но ваша постель, Ваше Величество... — начала она. — Я не знаю, меняли ли её с тех пор, как там лежала леди... Она наверняка грязная, я проверю и...

— В постель, — твёрдо повторила я. — Сейчас я и сама могу сменить бельё. Иди. Твоя королева приказывает тебе отдыхать, — я повысила голос, обращаясь к телохранителям: — А вы найдите ещё двоих, чтобы караулили мои покои и тоже идите отдыхать. Вы и так сегодня достаточно поработали. Если кто-то спросит, куда мы ездили — вы помогали мне найти нового целителя. Рона из Терелауса.

— Рона... кого? — переспросил один из охранников, парень молодой, с круглыми от недосыпа глазами.

Второй охранник, постарше, хлопнул товарища по плечу и кивнул в сторону Араута, который остановился в конце коридора и стоял, скрестив руки на груди, с видом оскорблённого величия.

— А-а-а, — медленно протянул молодой, и его лицо прояснилось. — Рона из Терелауса. Новый особый целитель. Понял.

— Тогда идите, — сказала я. — Спать. И пришлите мне пару свежих охранников.

Они поклонились и двинулись прочь. Я прошла мимо Араута, свернула налево и прижала ладони к высоким, украшенным позолотой дверям королевских апартаментов.

Здесь жили мои родители. У них были отдельные спальни — отец спал беспокойно, а мать любила уединение. Но их брак был счастливым, сотканным из взаимного уважения и той тихой, сдержанной страсти, которую они никогда не выставляли напоказ. Я не раз заставала их за украдкой поцелуями в альковах или уголках сада и, как всякая дочь, находила это одновременно отвратительным и утешительным. Ничто так не греет детское сердце, как знание, что родители любят друг друга.

Теперь их здесь не было. Их отсутствие оглушало каждый раз, когда я переступала этот порог.

Я хотела остаться в своей старой комнате, когда стала королевой, но Совет настоял на этих апартаментах, потому что здесь было безопаснее: два выхода, укреплённые стены, защита от землетрясений и взрывов — в такие времена предусмотрительность никогда не бывает лишней.

Главная комната — просторная гостиная с камином, в котором могли бы уместиться пять человек, если бы они встали плечом к плечу. Но сейчас огонь едва теплился, отбрасывая на закопчённые кирпичи дрожащие, скорбные тени. Белый мрамор камина был усыпан пеплом. Диваны и кресла, обитые тёмно-зелёным бархатом, пустовали. На подушках с цветочной вышивкой лежал тонкий слой пыли. Огромные белые вазы, где раньше всегда стояли свежие цветы, зияли пустотой.

Слуг не хватало даже на то, чтобы поддерживать эти маленькие, но такие важные аспекты жизни. Кремовые панели на стенах с позолоченными полосками казались теперь не изысканной отделкой, а насмешкой — показной роскошью в мире, где люди умирают от голода и болезней. Маленькие картины, вписанные в панели, изображали сцены из нашей истории: битвы, договоры, коронации, смерти.

Справа от меня — спальня матери, где спала я, где моя подруга провела свои последние часы. Слева — спальня отца, которая больше никогда не использовалась. Между ними зияла дверь в огромную ванную комнату с ванной, встроенной в пол. Я представила горячую воду, пар, и меня почти физически потянуло туда. Но я не была уверена, работает ли подогрев — в последнее время система барахлила, как и всё остальное.

В голове выстраивался список дел: нужно принести угля, сменить постель, снять ботинки, платье, всё, что покрыто кровью, нужно устроить бога смерти на ночь, нужно что-нибудь съесть и смыть кровь с тела...

Крик, который рос во мне весь этот долгий, бесконечный день, снова поднялся из груди. Он бился о рёбра, разрастался в горле, душил меня. Я почти не замечала, что Араут закрыл двери, что-то бормоча о золочёных панелях и пустых вазах.