Королева лежала лицом вниз в глубокой ванне, и её обнажённое тело резко контрастировало с глянцевым белым мрамором, обрамлявшим воду. Она была слишком худа — не просто стройна, а истощена, как ветка, обглоданная долгой зимой. Позвонки её спины выступали чёткими бусинами, спускаясь по изгибу позвоночника и исчезая между двумя мягкими полушариями. Её волосы, цвета расплавленного серебра, плавали вокруг головы, обвивая вытянутые вперёд руки как водоросли. От её беззвучного крика, но от этого не менее отчаянного, вода покрывалась рябью, расходящейся к краям мраморной ванны.

Она вынырнула, хватая ртом воздух, провела ладонями по лицу, отбрасывая мокрые пряди. Глубокий, судорожный вдох и снова нырнула, и снова вода сомкнулась над её головой, заглушая новый взрыв немого вопля.

Я стоял неподвижно, не в силах пошевелиться. Нечто чужеродное вцепилось в меня, приковало к месту, заставило смотреть на её горе, в котором была первобытная, но сокрушительная сила. Эта женщина, если бы обладала магией, могла бы сровнять с землёй целые города одним лишь порывом своего буйного, неукротимого сердца. Но она сделала другое: она вытащила Повелителя Смерти из тьмы и заковала в цепи и при этом не попросила ничего для себя.

По моему телу медленно, неотвратимо пробежал холодок. Я не понимал, почему во мне борются противоречивые чувства. Никогда прежде я не испытывал ничего подобного.

Королева вынырнула снова — на этот раз окончательно. Она встала, и вода хлынула с её тела, как жидкое стекло. Её глаза сверкали решимостью и горем. Длинные серебристые волосы струились по плечам и спине водопадом, скрывая часть ключиц, но не то, что было ниже. Вода в ванне доходила ей до бёдер, трепещущая линия плескалась у самого низа её плоского живота.

Она бросила на меня испепеляющий, властный взгляд, от которого у слабых духом подкашиваются ноги. Но у меня только пробежал холодок по спине.

— Подай мне мыло, — властно произнесла она, ни капли, не смущаясь своей наготы.

Я протянул руку к корзинке, взял первый попавшийся кусок, понюхал и вернул на место, потом взял ещё один и протянул ей.

— Розы и белый чай, — она вдохнула, принимая его. — Хороший выбор. А теперь ты собираешься смотреть, как я моюсь, или уйдёшь?

Это был не вопрос, хотя она и облекла его в вопросительную форму. Она приказывала мне покинуть ванную.

Я выдавил из себя надменную, как мне показалось, усмешку и вышел из ванной, плотно притворив за собой дверь. А затем рухнул на один из диванов в гостиной, пружины жалобно скрипнули под моим весом. Книга ритуалов лежала на кресле и, надеясь развлечь себя, взял её и принялся листать, стараясь сосредоточиться на древних, выцветших письменах, а не на образе обнажённой королевы.

Том был невероятно древним — страницы пожелтели и потрескались, переплёт держался на честном слове. Я мог бы сжечь его прямо сейчас и уничтожить единственное свидетельство ритуала, который позволил королеве призвать меня. Тогда никто и никогда больше не сможет повторить её безумие.

Я уже собрался встать, чтобы осуществить задуманное, и тут послышалось шлёпанье босых ног по кафелю. И через мгновение в гостиную вошла королева, закутанная в мягкое, пушистое белое одеяние, похожее на облако. Влажные волосы атласными лентами рассыпались по плечам. Сквозь вырез халата виднелась ложбинка между грудей, а её лицо после горячей ванны стало чистым, розовым, почти безмятежным — если бы не тень, затаившаяся в уголках глаз.

— Что ты делаешь с книгой? — её взгляд стал острым, подозрительным.

— Я.… смотрел на неё, — я постарался придать голосу уничтожающее, ледяное выражение. — В ней описан мой ритуал. Я имею полное право прочитать её.

Она подошла ближе, придерживая халат одной рукой.

— Её нашла моя подруга. Отдай.