В этот поздний час почти все здоровые слуги либо ухаживали за больными, либо наконец-то спали после бесконечных смен. Я не хотела будить их ради того, чтобы они выскребали пятна с моего матраса. И уж тем более не хотела просить приготовить другую комнату — большинство спален в этом крыле были заперты, их постельное бельё предназначено для больных, а стирка стала одной из самых острых проблем во время эпидемии. Грязного белья накопилось столько, что прачечные работали круглосуточно, и всё равно не справлялись.

Но мне нужно было, чтобы Араут оставался рядом, под присмотром. Я не могла позволить ему бродить по дворцу одному. А значит, оставалось только одно решение.

Пусть он займёт спальню моего отца. Ту самую, где последние недели спал мой брат, пока чума не забрала и его. А я лягу на один из диванов в гостиной.

Я убрала книгу ритуалов в ящик письменного стола подальше от любопытных глаз, хотя сама мысль, что кто-то из слуг станет рыться в моих вещах, казалась абсурдной и прошла в гардеробную.

Я натянула одну из своих любимых ночных сорочек. Длинная, розовая, изысканно мягкая ткань, нежная белая вышивка вдоль глубокого выреза. Рукава из тончайшего кружева скользили по плечам, расширяясь ниже локтей и ниспадая почти до самого пола, создавая иллюзию драгоценного облака. Эта вещь была подарком матери на моё восемнадцатилетие — тогда я ещё смеялась и кружилась перед зеркалом, примеряя будущую взрослую жизнь.

Я подошла к высокому зеркалу, вделанному в стену, и посмотрела на своё отражение.

Смертельно бледная кожа, голубые глаза, когда-то яркие, как летнее небо над морем, остекленели от недосыпа и горя. Румянец, который появился после горячей ванны, уже сошёл, оставив кожу сероватой и землистой. Я была тенью той прекрасной принцессы, которой когда-то гордился весь дворец.

Испуганный, пронзительный писк, донёсшийся из гостиной, заставил меня вздрогнуть и поспешно выбежать из гардеробной.

Араут стоял посреди гостиной, возвышаясь над перепуганной до полусмерти Хесси, одной из младших кухонных служанок. Он был облачён в фиолетовые, шёлковые штаны, с вышитыми по бокам чёрными терновыми лозами, но по-прежнему без рубашки, во всей своей пугающей красе. Кожа мерцала в тусклом свете камина, а чёрные крылья, частично расправленные, почти касались высокого потолка.

Он вырвал поднос с едой из дрожащих рук Хесси и теперь держал его с таким видом, будто получил не угощение, а заложник.

— Боги, — выдохнула я. — Хесси! Ты никому не можешь рассказать о нём. Слышишь? Ни слова. Ни единой душе.

— Это... это... — её палец, тонкий как спичка, поднялся и указал на Араута трясясь. — Бог смерти. Бо-о-ог смерти!

— Да, да, тише! — я подскочила к ней и схватила за плечи, пытаясь унять её дрожь. — Он здесь, чтобы помочь нам, но ты не должна говорить о его присутствии. Это тайна. Понимаешь?

Страх сжал моё сердце ледяными пальцами. Хесси была хорошей девушкой, но не самой надёжной. Я помнила, как она проболталась о любовных похождениях одной из фрейлин на всю кухню. Не то чтобы это имело тогда значение, но сейчас на карту было поставлено слишком многое.

— Может, мне убить её? — спросил Араут с ленивым, почти скучающим любопытством, разглядывая Хесси так, будто решал, на что ещё годится маленькая трепещущая фигурка.

— Боги, нет! — я повернулась к нему, и от негодования голос сорвался на хрип. — Ты не будешь убивать моих слуг. И спрячь крылья! Ты пугаешь её!

— Королева, кажется, стремится сохранить мою личность в тайне, — пожал он плечами, и от этого небрежного жеста его мышцы перекатились под гладкой кожей. — А эта, судя по всему, не обладает даром самоконтроля.

— Я... умею хранить секреты! — выпалила Хесси, и в её голосе, несмотря на страх, прозвучало отчаянное желание оправдаться. — Правда, умею, Ваше Величество! Я могу молчать, как... как рыба!

— Рыбы довольно болтливы, если верить некоторым источникам, — заметил Араут задумчиво, и я бросила на него убийственный взгляд.