— Всё в порядке, — сказала я Хесси, стараясь, чтобы голос звучал мягко и успокаивающе, хотя внутри всё кипело. — Не возвращайся на кухню в таком состоянии. Иди в свои покои и поспи немного.

Повелитель смерти вопросительно поднял бровь, но промолчал.

— Спасибо, Ваше Величество, — пробормотала Хесси, делая шаг назад и спотыкаясь о край ковра. — Ночной повар велел передать, что еда не очень вкусная. Он сварил большую кастрюлю супа для больных и тех, кто за ними ухаживает, так что вот... две тарелки супа и немного печенья с джемом. Джем почти на исходе, и мука кончается. Бульон пришлось сильно разбавить, но...

— Пахнет восхитительно, — перебила я. От простого, чесночно-лукового аромата, с нотками сушёных трав пахло превосходно. У меня так сильно свело желудок, что я едва не застонала. — Беги, — сказала я. — И помни: ничего не говори.

Хесси выскочила из комнаты, но в дверях замерла, обернулась и, запинаясь, присела в неуклюжем реверансе перед Повелителем Мёртвых

— Милорд, — прошептала она и исчезла.

Араут поставил поднос на низкий столик у камина и с любопытством склонился над мисками, изучая их так, будто перед ним лежали сокровища невиданной ценности.

— Я думала, ты убиваешь только тех, кто заслуживает смерти, — огрызнулась я, всё ещё не до конца придя в себя после сцены.

— Все люди в той или иной степени заслуживают смерти. И все они спешат к ней с разной скоростью. Некоторые больше, чем другие. И иногда конкретная смерть — это самый эффективный способ достичь цели или завоевать уважение. Моя роль заключается не в правосудии в жизни, а в установлении порядка в Не-жизни.

— Странный набор правил, — сказала я, чувствуя, как усталость и голод делают меня резкой. — Кто-то мог бы назвать это оправданием, чтобы делать что угодно. Очень божественно использовать безграничную власть в эгоистичных, необузданных целях.

Он выпрямился во весь огромный рост, и тени от его крыльев заметались по стенам, как живые. Нефритовые глаза блеснули.

— Осторожнее, маленькая королева. Может быть, я и связан с тобой, но всё ещё могу сделать твою жизнь невыносимой, если ты будешь проявлять неуважение. А твоё загробное существование — превратить в пытку.

— Ты уже упоминал, — сухо ответила я, опускаясь на колени перед столиком. — Несколько раз, если мне не изменяет память.

Повелитель Мёртвых опустился, рядом не сказав ни слова, но крылья втянул и взял ложку, зачерпнул бульон из одной миски и отправил в рот. Его лицо на мгновение застыло, а потом расслабилось в выражении чистого, почти детского удивления.

— Вкусно, — произнёс он так, будто открыл для себя нечто невероятное.

— Дворцовые повара — лучшие в королевстве, — сказала я, хватая вторую ложку. — Даже с ограниченными запасами они умудряются творить чудеса.

Я даже не стала утруждать себя тем, чтобы сесть как следует, просто оставила миску на подносе и начала жадно хлебать тёплый, жидкий суп, не обращая внимания на то, что капли стекают по подбородку и капают на кружевные рукава.

Араун наблюдал за мной с безразличным выражением лица, изредка поднося ложку с супом ко рту.

— Тебе стоит последовать собственному совету, — сказал он наконец. — Ты продолжаешь уговаривать всех поспать, когда ясно, что отдых нужен тебе больше, чем кому-либо из них.

На мгновение я почти растерялась, так как его заявление прозвучало почти заботливо.

— Люди такие хрупкие и нуждающиеся, — продолжил он, и уголок его губ скривился в чём-то, похожем на презрение. — Пленники своих мясистых тел и низменных желаний, — он откусил большой кусок печенья с джемом и издал тихий, протяжный звук удовольствия, словно не мог его сдержать. — Что это? — Араун взял с подноса сложенный лист бумаги и поднял его, вертя в пальцах.

Я выхватила записку у него из рук и развернула лист. Пальцы всё ещё дрожали, и бумага шелестела в такт.

— Записка от одного из дворцовых администраторов.

— Плохие новости, как я понимаю, — безразлично заметил Повелитель Мёртвых.