— Удивлена, что никто не додумался раньше. Целый год, наверное, рекорд? — язвительно заметила я.

— Те, кто призывал меня до тебя, формулировали свои просьбы чётко и лаконично, — парировал он. — Я выполнял их и быстро возвращался к себе. Так, всё работает.

— С твоим царством... с душами в нём... всё будет в порядке без тебя?

Повисла пауза. Я почти физически ощущала, как он сверлит взглядом мой затылок.

— Какое-то время, — ответил он неохотно. — Всё функционирует по моей воле, но для этого не нужно моё постоянное физическое присутствие. Однако... мне никогда не приходилось покидать Аннун так надолго. Я не знаю, что произойдёт через неделю или через две. Или через год, — он продолжил, и в его голосе зазвучало мрачное предвкушение: — Когда ты однажды окажешься в моём царстве... ты об этом очень пожалеешь.

— О, я уверена, но давай поговорим об этом попозже? — отмахнулась я, хотя понимала, что он прав и милосердия не будет.

— Я лично прослежу за судом над твоей душой, — теперь в его тоне явственно слышалось злорадство.

Я, наконец, повернулась и посмотрела на него. На бога, которого заточила на год в мире смертных. На существо, которое могло уничтожить меня одной мыслью. На тюремщика, который сам стал пленником.

— Делай со мной что хочешь, — устало произнесла я, встречаясь с зелёными сверкающими глазами, в которых бушевало пламя... и, кажется, любопытство. — Пока наша сделка работает, и я смогу спасти хоть несколько жизней, мне всё равно, как ты накажешь меня потом, — я снова отвернулась к окну и прикусила нижнюю губу до крови, стараясь не расплакаться.

Глава 5

Араут, Повелитель Мёртвых

— Ты ешь и спишь, пока находишься в мире смертных? — спросила девушка, не поворачивая головы ко мне.

Я подавил раздражение от необходимости отвечать на столь примитивные вопросы, но всё же ответил.

— Да. Моё тело материально, если не сказать — смертно. Оно функционирует, — я скривил губы, произнося это слово, — как человеческое.

— Ты презираешь нас, не так ли?

— Не больше, чем олень презирает мошкару, вьющуюся вокруг его рогов в летний вечер.

— Я не мошкара, — она резко повернулась ко мне, в её глазах вспыхнуло возмущение.

— Ты предпочла бы быть крысой? — я позволил себе тень усмешки. — Они, по крайней мере, более живучи.

— Ты несёшь чушь, — отрезала девушка и отвернулась к окну.

На самом деле, так оно и было. Я болтал, как последний смертный, пытающийся завязать светскую беседу. Я не разговаривал по-настоящему с живым существом уже несколько тысячелетий. Души, прибывающие в моё царство, редко расположены к дружеской беседе. Да я бы и не стал поощрять их, если б они и пытались. А с собратьями-богами... нам не о чем говорить. Им не нравится моё общество, а мне — их самодовольные, сияющие лица.

А сейчас мы с королевой сидели в тишине, нарушаемой лишь стуком колёс по мёрзлой земле. Меня раздражало, что мы заперты в таком тесном пространстве. Меня буквально распирало желание выскочить из кареты, взмыть в воздух и парить, пока лёгкие не наполнятся свободой. Не в силах справиться с невыносимым беспокойством, я задвигался. Ноги дёргались сами по себе, тело покачивалось из стороны в сторону в тщетных попытках найти хоть сколько-нибудь сносное положение на этой жёсткой скамье.

— Перестань ёрзать, — прошипела королева, даже не взглянув на меня. — Это раздражает.

— Хорошо, — прорычал я и тут же, назло ей, снова сменил позу, задев её ноги.

— Ты совсем не такой, каким я тебя представляла, — бросила она через плечо.

— Это должно было задеть мои чувства? — осведомился я с максимальным сарказмом, на который был способен.

— Я думала, ты будешь более мрачным. Более... устрашающим.

Я замер. Более устрашающим. Она считает, что я недостаточнострашен. В ответ я позволил магии тихо просочиться из груди — густыми, извивающимися тенями, которые змеями поползли по полу кареты, забираясь на стены, потолок, медленно, неумолимо приближаясь к королеве.