Сам факт, что меня вообще можно вызвать таким образом, шутка, которую сыграли со мной другие боги. Им никогда не нравилось, что я не завожу фаворитов ни среди людей, ни среди богов. Они просто не понимают меня, так как рождены из света; я — из изначальной тьмы. Они заботятся лишь о своих культах и удовольствиях; меня волнуют лишь честность весов и неумолимость правосудия. Я тёмный противовес их сиянию. Они безразличны к трагедиям смертных; я презираю человеческую жестокость и караю за неё без жалости. И того, кто вызвал меня сейчас, я встречу со всей беспощадностью и накажу по правилам.

Призыв схватил с силой, которой невозможно было сопротивляться, и вырвал с трона, понёсся с бешеной скоростью через Грань, к миру смертных.

Я устремился вверх, движимый не только магией призыва, но и глухим, холодным гневом оттого, что меня потревожили. Ревущий ветер нёс меня по туннелю, увитому чёрными лианами; они извивались, словно змеи, когда проносился мимо.

Стоило мне вылететь из туннеля, как повеяло холодом и страхом. Я отвык от ощущений холода и тепла мира живых. Лишь во время про́клятых призывов я вновь обретал подобие чувств, и ни одно из них не было приятным. Каждый раз я быстро заканчивал дело и возвращался за Грань.

Но в этот раз что-то ощущалось иначе. Металлический запах крови висел в воздухе, но он был странно чистым, без обычной горькой ноты страха и насилия. Он смешивался с ароматом благовоний, и они были приготовлены и сожжены безупречно. И тела... девять… нет, десять. Странно.

Я сделал глубокий вдох, ожидая ощутить знакомую горечь, злорадство или отчаяние, но вместо этого мои чувства наполнил мягкий, почти печальный аромат добровольного ухода.

А это значило, что я не могу просто наказать призывавшего и уйти. На этот раз я был связан по-настоящему и наихудший из возможных сценариев. Я попал в ловушку к какому-то несчастному смертному, которому удалось совершить невозможное. Мне оставалось лишь надеяться, что его просьба окажется простой и я смогу быстро разорвать сковавшиеся невидимые цепи призыва.

Я отступил от края ямы и окинул взглядом лесную поляну в поисках призывателя. Конечно, я ожидал увидеть группу жрецов в панике, или одержимого властью лорда в окружении стражников.

* * *

Но нет. Под сенью чёрных деревьев жались друг к другу четверо дрожащих смертных, а на противоположном краю пропасти стояла на коленях сгорбившаяся фигурка, плечи которой судорожно вздрагивали, а перепачканные кровью пальцы впились в одежду одного из тел, рядом лежал кинжал, тускло поблёскивая лезвием.

Итак, это жалкое, всхлипывающее создание с белыми волосами и есть тот, кто сумел вызвать и поймать в ловушку самого Повелителя Мёртвых. Оно даже не могло встать, чтобы встретить меня должным образом, да и вообще, кажется, не заметило моё эпичное появление. Такое неуважение к древнему. Я даже цокнул языком, но фигурка не обратила на меня никакого внимания.

— Ну вот и я. Что тебе надо? — ничто в условиях этой сделки не обязывало меня быть любезным. Впервые меня призвали и даже не думали преклоняться, как подобает!

Наконец, хрупкая фигурка подняла заплаканный взгляд на меня и приоткрыла рот.

Да-да, смертная, наконец-то! Я встретился с ней взглядом и замер. Бледновато-голубые глаза, способные менять оттенок, как небо перед бурей, были полны скорби, в их глубинах бушевала бездонная боль утраты. А через миг во взоре смертной вспыхнула ярость и холодная решимость.

Она подняла с земли кинжал и встала. Тёмный плащ слетел с её плеч, которые она быстро расправила и шагнула ко мне, не показывая страха.

— Ты пришёл.

— У меня не было выбора, — с сарказмом произнёс я, продолжая разглядывать смертную.

— Ты не похож на статуи в святилищах.

— Ты имеешь в виду маску? — в воздухе на мгновение сгустился чёрный дым, и на моём лице появилась ритуальная маска — чёрный череп, а плащ преобразился в подобие крыльев за спиной.

— Да, — глаза смертной слегка расширились, но больше ничем не показала удивление.

Я был слегка задет тем, что моя трансформация не произвела на неё большего впечатления. И ещё больше раздражён полным отсутствием какого-либо благоговения.

— Ты понимаешь, что только призвалабога, да? — я приблизился к ней, всё ещё поддерживая эффект крыльев материей плаща.