Мгновение колебания растянулось в вечность, пока я наконец-то не решил.

Глава 4

Рейвен

Я падала в пустоту. Холод вцепился в кожу, высасывая тепло из самых костей. Воздух вокруг стал густым, как патока, и в то же время его не было — я пыталась вдохнуть, но лёгкие наполнились лишь ледяной, давящей пустотой.

В голове пронеслась одна-единственная мысль, и она была подобна раскалённому ножу, вонзившемуся прямо в сердце: Лили и её жертва пропадут зря из-за моей глупости.

Я повела себя как испуганный ребёнок, отшатнулась от бога, которого сама же и призвала, и теперь лечу в бездну, из которой нет возврата.

Лили останется наверху наедине с мёртвыми телами и ритуалом, который не удался. С богом, который, возможно, даже не попытается её спасти, потому что я разозлила его своей дерзостью. А её сёстры... О Боги! Её бедные сёстры, которые ждут свою старшую сестру и чудо. А чудо умирает вместе со мной.

Мериана и Лили верили в меня. Верили, что королева, какой бы молодой и неопытной она ни была, найдёт способ спасти их. Спасти всех.

И что я сделала? Я повела их в лес, заставила смотреть, как я убиваю наших подруг, убедила их, что это единственный выход. Я взяла на себя ответственность за девять смертей. Их кровь на моих руках... и всё зря.

Горечь обожгла горло, поднимаясь к глазам жгучими, непролитыми слезами. Я всех подвела.

Простите мои девочки, Лили, Мериана... Простите меня за то, что я оказалась такой никчёмной королевой. За то, что повела вас за собой...

Мысль оборвалась, потому что в этот момент чьи-то пальцы вцепились в моё плечо с силой, от которой, казалось, хрустнули кости, и рывок вышвырнул меня вверх, выдирая из лап бездны.

Я тяжело дышала, уткнувшись лицом в обнажённую грудь, и не сразу осознала, что стою на твёрдой земле, вцепившись мёртвой хваткой в того, кто меня вытащил — Повелителя Мёртвых.

Он оттащил меня от края ямы и теперь крепко держал за плечи, в его нефритовых глазах пылала ярость, смешанная с чем-то, похожим на изумление. Его одеяния исчезли, когда он обрёл крылья. Теперь передо мной была обнажённая грудь — гладкая, совершённая, словно вырезанная из драгоценного камня и отполированная временем. Твёрдые мышцы перекатывались под атласной кожей.

— Неуклюжая, глупая девчонка, — произнёс он тихо. — Неудивительно, что тебе понадобилась моя помощь. Полагаю, ты вроде как правительница? Что-то вроде местной старосты?

— Королева, — выдохнула я, сбрасывая его руки.

— Некомпетентная королева, которая спотыкается на ровном месте и едва не погибает, — язвительно произнёс он, выгнув бровь.

— Спасибо, что заметил, — преувеличенно беспечно фыркнула я. — Ты сам заставил меня отшатнуться!

— Я? — он изогнул бровь, и этот жест был полон ледяного превосходства. — Я не заставлял тебя делать ровным счётом ничего. Ты почувствовала угрозу и отреагировала так, как реагирует загнанный зверёк. Как глупо и недальновидно. Но что ещё ожидать от смертной?

Мои нервы, натянутые до предела долгими неделями агонии, лопнули. Ярость и горе, которые копились во мне, воя в мозгу бесконечной похоронной песнью, требовали выхода. Мне хотелось закричать, завыть, вцепиться ногтями в его прекрасное бесстрастное лицо.

Вместо этого я просто протянула руку и со всей силы влепила ему пощёчину.

Его голова дёрнулась в сторону от удара. А мои замёрзшие пальцы онемели настолько, что я почти не почувствовала соприкосновения с его щекой.

Тишина на поляне стала абсолютной. Даже ветер, казалось, перестал дуть. И в этой тишине я вдруг осознала, что мои руки пусты. Я лихорадочно зашарила взглядом по чёрным лианам, устилавшим землю у ямы.

— О нет, нет, нет, только не это...

Кинжала брата нигде не было. Только что я сжимала его, а теперь...

Я уронила его. Нет-нет!

— Смертные, — донёсся до меня насмешливый голос, полный превосходства и лёгкого недоумения.

— Я только что потеряла нож брата, — выплюнула я не оборачиваясь. — Придурок.