Я знала, что она старается подбодрить, вселить призрачную надежду, отвлечь от того, что нам предстоит, поэтому я улыбнулась. Улыбка вышла натянутой, искусственной, будто мышцы лица разучились этому движению, но я старалась ради неё. У Лили дома болели младшие сестрёнки, а она всё равно находилась рядом со мной. Моя самоотверженная, сильная подруга.

* * *

— Мы почти на месте, — прошептала я, посмотрев в окно. И словно в ответ, карета резко дёрнулась, лошади испуганно заржали где-то впереди. Я помнила эту реакцию ещё с той поездки, с дедом. «Они чуют запах смерти и древней магии», — сказал он тогда. Я приоткрыла окошко, соединявшее карету с козлами, и прокричала: — Остановись здесь, Фарли. Мы достаточно близко.

Сила, исходившая от бездны и алтаря Повелителя Мёртвых, просочилась далеко и витала в самом густом воздухе, леденящем лёгкие при вдохе. Магия смерти была заметна на деревьях — чёрные, словно обугленные прожилки тянулись по коре, извиваясь кверху, к почерневшим от безымянной болезни ветвям. Эти жилы сходились к центру поляны, образуя змеиный клубок, который извивался по мёрзлой земле и, наконец, обрывался в зияющую пасть ямы, уходящей в бездну и служивший древним алтарём самой смерти.

Выйдя из кареты, я вздохнула и приказала уложить наших участников и самую последнюю Мериану, облачённую в чёрное шелковое платье. Я отказывалась думать о них как о «жертвах», они были героями! Их разместили по кругу у самого края пропасти-алтаря, головами к чёрному отверстию, ногами наружу. Мы укутали их в одеяла — последняя, жалкая ложь о комфорте.

Между ними Лили расставила толстые чёрные свечи и небольшие металлические курильницы на треногах. Она насыпала в них особую смесь трав: чёрный базилик, белый шалфей, ладан, кедровую стружку и смолу мирры. Когда она подожгла их, воздух наполнился густым, пряным, почти сладким ароматом, который странным образом пытался бороться со смрадом болезни и мерзлоты земли.

Я сделала глубокий вдох, и дым на секунду приглушил подступающую тошноту. В руке я сжимала любимый кинжал моего брата. Во дворце было множество другого оружия, но использовать именно его, казалось… правильно. Словно последняя дань любимому брату, несмотря на то что он был старше и наши пути редко пересекались, но в те редкие часы, когда мы были вместе, он умел заставить меня смеяться. Он всегда был готов порекомендовать новую книгу, представить нового музыканта или научить новой игре.

Горе сжало горло, но я проглотила его, заставив себя сосредоточиться на Лили, которая в последний раз сверялась с текстом ритуала. Словно почувствовав мой взгляд, она оторвалась от гримуара и посмотрела на меня.

— Всё готово, моя королева. Пора начинать.

Как официально это звучало... особенно в такой ситуации. Я сделала несколько шагов к Мериане, сжимая рукоять кинжала до боли в пальцах. Мне предстояло оборвать жизни, одну за другой. Девять раз.

Я опустилась на колени рядом с дорогой подругой, не замечая ни холода земли, ни ребристые, скрученные чёрные лозы, и погладила посеревшую щеку Мерианы. Её дыхание было едва заметно. Она была уже почти за гранью.

— Пожалуйста… Рейв, — её хрип был еле слышен. — Я хочу уйти... без мук.

— Я люблю тебя, Мер, — выдохнула я, наклоняясь к ней и легко коснувшись её лба своим.

— Люблю... — выдохнула он, закатив глаза, словно это было её последнее дыхание.

Я никогда никого не убивала. Рука дрожала, когда я подняла клинок и приставила холодное лезвие к её горлу. Дикая мысль выбрать кого-то другого, дождаться, когда мы вызовем Повелителя Мёртвых и он вернёт её душу из-за грани, — пронеслась в голове. Но было у нас время? Было ли у Мерианы время, чтобы дождаться?

— Рейв... сейчас... заклинаю... — жалобный полухрип вырвался у Мерианы из приоткрытого рта.

— Боги, Рейвен, сделай это быстрее, — голос Лили сорвался на шёпот, полный слёз.

Её отчаянная просьба стала толчком. Я закусила губу и оборвала жизнь одним взмахом. Моя ноша на всю жизнь, эти смерти будут на моей совести навсегда, я буду помнить каждого из них. По крайней мере, их мукам пришёл конец, и Мериана обретёт покой в чертогах Повелителя Мёртвых.