— Тип магии, — пожал плечами Джонель. — На самом деле ничего интересного, и не все так очевидно. Скорее то, что мы сказали про деление по профессиям, не более чем распространенный стереотип, сложившийся на основе нескольких крупных семей.

— Зачем тогда рассказывали, если это вранье? — уточнила. С этими недоговорками никогда не знаешь, что правда, а что вымысел.

Я попыталась устроиться поудобнее, но чувствовала: как тут ни устраивайся — к концу путешествия отбитая на кочках задница будет болеть нестерпимо.

— Тебе бы все равно выдали подобную версию. Не мы, так другие. Это очень-очень устоявшийся стереотип, — хмыкнул Оринель. — Но тип магии в самом деле порой влияет на нас. У каждого вида есть свои особые таланты, недоступные другому, вот и считается, что мы предрасположены к чему-то.

— И к чему же предрасположены черные? — искренне заинтересовалась, оценивая, как черная грива мужчины блестит на солнце аки бриллиант. Если бы точно не знала, что он ничего не делал, точно бы подумала, что яичным белком волосы мажет.

— Мы… о таком не принято говорить, — замялся мужчина.

— Да они просто бесчувственные чурбаны, — неожиданно резко выпалил Джонель, удивив меня этим.

Изумленно перевела взгляд с одного на другого. Драки не планируется, нет? Вот и ладненько.

— Да, Жон верно сказал, — скривился темноволосый. — Мы практически ничего не чувствуем эмоционально, именно поэтому нас берут на ответственные должности.

— То есть как это — ничего? — выдохнула, не понимая. Я же видела — он улыбается, кривится, смущается…

— Вот так. Единственная сильная эмоция для нас — это любовь к своей паре. Вот она возведена в абсолют. Все остальное… мало нас трогает. Я просто привык играть нужную роль, чтобы ничем не отличаться от других и меня не сторонились. Ведь считается, раз мы мало что чувствуем, то и не умеем быть добры, справедливы, искренни…

Моргнула. Мда, тут не позавидуешь.

— А почему так случилось? Разве нет какого-то… не знаю… лекарства?

В фэнтези всегда есть какое-то контрзаклинание или что-то такое. Может быть, и здесь есть. Но темный лишь покачал головой.

— Нет. Это особенность нашего вида. Не переживай, я привык к этому. Да и у этого есть свои плюсы…

— Это он о том, что черных драконов все драконицы жаждут в мужья! — хмыкнул Джонель, доставая откуда-то яблоко и начиная смачно его грызть.

— Почему? — не поняла. Жить с бесчувственным мужчиной, что может быть хуже?

— Ты не расслышала? Они просто обожают свою пару. Причем в реальном смысле этого слова.

— Но ведь любовь — это не просто брак, — усмехнулась. — Можно выйти замуж и так никогда и не полюбить.

— О! Это ты понимаешь, а вот наши женщины… — смешно скорчил рожицу Жон. — В общем, выбирай спокойно. Если выберешь Рина, то лучше мужа тебе не сыскать, даже если любви не получится. Черные не изменяют, не обманывают своих половин, не…

Я замахала руками.

— Поняла-поняла. Не надо мне все это расписывать! А то, когда вы начинаете друг друга расхваливать, мне еще паршивее, что вам абсолютно все равно, кому я достанусь, лишь бы досталась.

Оринель покачал головой.

— Нам не все равно. Но давить ни один из нас не станет.

И то хлеб…

— Мы едем, едем, едем в далекие края… — пела я всем известную песенку, пытаясь отвлечь себя хоть чем-то.

Потому что первое — меня дико тошнило от этой постоянной качки и невыносимой духоты, второе — молча ехать было еще скучнее, чем болтать с драконами, которые благополучно дрыхли с двух сторон от меня, сказав, что надо пользоваться шансом, пока возможно. Я тоже рядом с ними сначала повозилась, но эта вонь навоза, жесткость настила, да еще и какой-то тюк под головой попался неровный… В общем, спать не вышло, а занять себя надо было.

Нет, сначала я честно рассматривала двух мужчин рядом, пытаясь понять, куда меня тянет больше — к рыжему или темному, но… не то чтобы у меня не было чувств, скорее, они перебивались волнением от попадания в этот странный мир. Все было ново, непонятно, страшно и непривычно. Я не знала, кому доверять и стоит ли вообще это делать, и именно поэтому просто запрещала себе даже думать на тему любви.