— Вот поэтому я и остаюсь. Если меня не держат, значит, скоро будет страшно.

Моррис, который каким-то непостижимым образом снова оказался с нами, хотя я совершенно точно запирала его в лавке, сидел на мокром камне рядом с люком и выглядел так, будто вся эта экспедиция была его идеей. Я уже даже не спрашивала, как он выбрался, потому что с фамильярами такие вопросы бесполезны: они либо не отвечают, либо смотрят на тебя так, будто ты сама должна была догадаться.

— Моррис, ты хотя бы вниз не полезешь, — сказала я.

Кот медленно моргнул.

— Я поняла. Полезешь.

Рей всё-таки открыл люк. Из темноты пахнуло сыростью, холодной водой и чем-то старым, давно закрытым от живых людей. Не мертвечиной, нет. Мертвечину я бы узнала. а скорее пылью, которая слишком долго лежала без света.

— Я первый, — сказал Рей. — Дамиан за мной. Лилия, вы спускаетесь третьей и держитесь за скобы. Не геройствуйте.

— Я вообще-то пока просто стою.

— Вот и продолжайте в том же разумном направлении.

— У вас странные способы поддерживать людей перед спуском в подземелье.

— Зато действенные.

— Спорный вопрос.

Дамиан уже полез вниз, но всё равно успел хмыкнуть:

— Если вы сейчас начнёте спорить на лестнице, я лично закрою люк сверху и оставлю вас выяснять отношения снаружи.

Тая, которая держалась рядом со мной, обиженно фыркнула.

— А меня он тоже закроет?

— Тебя ничем не закроешь, — тихо ответила я.

— Вот. Хоть кто-то ценит мои преимущества.

Спуск оказался коротким, но неприятным. Скобы были холодными и скользкими, сапоги несколько раз съезжали, а внизу Дамиан уже пустил вперёд светляк, и тот плавал в темноте голубым пятном, освещая узкий ход, и когда я наконец встала на каменный пол, вода тут же забралась в ботинки, и я мысленно попрощалась с надеждой согреться этой ночью.

Внизу не было ни ритуального круга, ни белой комнаты, ни злодея, который, по законам плохих романов, должен был бы ждать нас посреди подземелья и злорадно объяснять свой план.

Был только узкий ход, вода по щиколотку, стены с древними отметками и такой запах сырости, что волосы у висков сразу стали влажными.

— Пусто, — сказал Дамиан, и в его голосе слышалось облегчение, которое он старательно пытался скрыть. — Может, Орвен всё-таки перепутал люк? Старикам же свойственно… ну… помнить всё правильно, но не там.

— Не совсем пусто, — сказала я.

Я остановилась у развилки, потому что на камне справа белел знак пера.

Он был небольшой, почти незаметный, и если бы светляк Дамиана не скользнул по стене именно в эту секунду, мы могли бы пройти мимо. Сначала я решила, что знак выцарапан в камне, но, подойдя ближе, поняла: нет. Его нарисовали поверх. Чем-то светлым, рассыпчатым, похожим на мел.

Только это был не мел.

Я надела перчатку и осторожно провела пальцем рядом, не касаясь самого знака.

— Пепел, — сказала я.

— Обычный? — спросил Рей.

— Нет. От призрачного следа. Как будто что-то или кто-то сгорел не до конца и оставил после себя только форму.

Дамиан поморщился.

— Ненавижу, когда ты говоришь такие вещи спокойно.

— Я не спокойно. Просто если я начну кричать каждый раз, когда вижу что-то невозможное, у меня быстро сядет голос.

Рей поднял жезл, и его свет лёг на стену ровнее.

— Он был здесь недавно?

Я коснулась камня рядом со знаком уже осторожнее. Холод сразу прошёл через перчатку, и перед глазами мелькнул край серого плаща, мокрые ступени, женская рука, которая цепляется за стену, и золотая лента, исчезающая в темноте, и где-то позади Тая резко втянула воздух, хотя дышать ей было совершенно незачем.

— Сегодня, — сказала я и отняла руку. — Совсем недавно.

Рей хотел что-то ответить, но в глубине хода раздался тихий звон.

Не громкий, не пугающий сам по себе. Просто короткий металлический звук, будто кто-то уронил цепочку или тонкий ключ на каменные ступени, но в этом подземелье любой звук сразу становился чужим, потому что вода несла его по коридору, стены возвращали эхом, а темнота добавляла лишнее.

Рей поднял руку, приказывая замереть.

Мы замерли.

Звон повторился.

— Скажите мне, что это крыса, — прошептал Дамиан.

— Крысы обычно не носят цепочки, — так же тихо ответила я.

— А вдруг у местных подземных крыс богатая культура?

— Кроу, — сухо сказал Рей.

— Всё. Молчу. Очень культурно молчу.

Я прислушалась. Сначала слышала только воду, наше дыхание, далёкий скрип старых камней и тихое недовольное фырканье Морриса, которому явно не нравилось мокнуть, а потом под всем этим уловила другой звук.

Плач.