— Вы просто не захотели его слышать, господин директор. — Он поднял голову и посмотрел на него, директор стушевался и опустил глаза. Как будто, он может убить взглядом. — Я предпочитаю всё-таки жить у себя дома, чем в вашем клубке со змеями, — Тобиас не отказал себе в удовольствии позлить Стефферсона.

— Но у вас слишком мало уроков, да и от тех, что есть, отказываются ради факультативов по другим предметам. А ведь Читающие Души без обучения — это… это ужасно! — Выговорил наконец-то директор. Ну-ну. Можно подумать в этот Университет поступают талантливые Читающие, сумеющие когда-нибудь прочитать больше нескольких родственников за всю свою жизнь. — Можете же вы быть к студентам поснисходительней! — Голос директора звучал умоляюще, но Тобиас остался равнодушен к его мольбам.

— Чего ради? — Он не сдержал усмешку. — Почему из-за группки оболтусов я должен отказываться от своих принципов?

— Вы ведь знаете, у многих из них, есть богатые покровители, — директор виновато улыбнулся. — они требуют вашего увольнения уже не первый год.

— Ну так удовлетворите это требование, в чём же дело? А теперь извините, господин Стефферсон, мне некогда.

Он встал, показывая, что аудиенция окончена и Стефферсон покинул его кабинет.

Директор не уволит его. Кишка тонка. А если уволит… Что-ж, ему давно предлагали место королевского дознавателя. Всё лучше, чем учить бестолковых студентов. Всё равно все они виновны, даже невиновные. Всё равно у них в головах есть целый ряд тайных комнат с мерзкими воспоминаниями. Мерзкими.

Тобиас встал и подошёл к камину. Огонь создавал причудливые узоры. Он видел в них грязные улицы своего детства. У каждого Читающего свой персональный ад и свои тайные комнаты. И так будет всегда.

В окно билась птица. Пыталась найти прибежище, видимо.

— Пошла вон, — мстительно произнес Тобиас и захлопнул окно.

Джейн

Уже три дня, как она гостила у дяди в имении. Он был серьёзно болен, а поскольку наследников у него не было, как и близких родственников, Джейн оставалась его единственной наследницей.

После того страшного происшествия на улице, которое она постаралась побыстрее выкинуть из головы, даже не рассказав никому, с Джейн больше не произошло ничего необычного. Она сидела в кресле у окна с книжкой в руке и зевала. Столица оказалась скучна до невозможности. Может быть, всё дело в том, что она никогда и не хотела жить здесь и не искала обычных развлечений девушек из светского общества. После пансиона сразу место гувернантки в богатом доме с избалованными детьми. Хотя дядя и предлагал ей продолжить обучение. Но она хотела сама заработать на него. И все эти четыре года упорно шла к цели. Ей некогда было скучать и развлекаться.

Как шутил дядя — тебе уже двадцать четыре, старая дева, и ни разу не была на балу. Увы. Что-ж поделать.

Вообще, жизнь странная штука. После травмы головы в почти семнадцать лет, она забыла всё на свете, никакие лекари и Исцеляющие Тело не помогали. Слава Богу, что очнулась она в загородном имении дяди. Тот сразу оказался рядом. И сказал, что в ту ночь случился государственный переворот, попытались свергнуть короля Ричарда. Правда, безуспешно. Но половину Исторгающих Энергию перешли на сторону заговорщиков и улица, где она жила, была стёрта с лица земли, а её родители погибли.

Джейн хотела заплакать, но у неё даже это не получилось — она абсолютно ничего не помнила. И это было ужасно. При попытке вспомнить, напрячь голову, ей становилось так плохо, что она теряла сознание от боли. А Исцеляющие Тело говорили, что если она хочет жить дальше — надо отпустить воспоминания, и они придут сами тогда, когда будет нужно.

И Джейн сдалась. Все эти годы она жила лишь надеждой. Приезжала, смотрела на могилы родителей, на место, где стоял дом и где теперь чернело пепелище и буйно разросся бурьян и не чувствовала совсем ничего. Сначала она ждала, а потом смирилась и начала жить дальше. Хотя что-то мешало. Какие-то воспоминания, что-то тревожило душу. Как будто она забыла что-то важное, что-то, от чего зависела её жизнь. И это ей никак не вспомнить.

— Госпожа, — служанка вбежала к ней в комнату, запыхавшись. — Госпожа, господин очень плох и хочет вас видеть.

— Иду, — она торопливо положила книгу на подоконник и быстро вышла следом за служанкой.

Дядя Уильям действительно был очень плох. Она знала, что он умирает, но при мысли о том, что она совсем скоро расстанется с единственным близким человеком на свете, рыдания подступили к горлу.

— Джейн, я умираю. Я послал за поверенным, он должен прибыть с минуты на минуту. Ты же знаешь, что я назначил тебя единственной наследницей, у меня больше никого нет. Но есть ещё кое что, — дядя закашлялся.

— Что же? — Джейн наклонилась к нему ближе и невольно дотронулась до его руки. И мир поблек, потерял краски. Всё закружилось вокруг, и она потеряла сознание.

— Боже, господин Фредерик, что с ней?

— Не знаю. Джейн, вы слышите меня?