Он держит руку на полуоткрытой двери, на губах кривая улыбка.

— О, они знают. Что думаешь, Чопорная? Дверь открыта или закрыта? —

я опускаюсь на кровать.

— Думаю, хватит нас двоих.

Он закрывает ее с решительным щелчком, но улыбка на его лице дает понять, что он не ожидал другого ответа.

— Меня это совершенно устраивает, красавица.

Мы смотрим друг на друга несколько долгих мгновений. Ни слов, только взгляды, и с каждым моментом нервы и желание в моем животе становятся острее.

— Нужно снова привыкнуть ко мне? — спрашивает он.

Я откидываюсь на руки и просто киваю. Губы кривятся в усмешке, он стягивает пиджак и бросает его назад. Крупные руки поднимаются, чтобы расстегнуть пуговицы на его рубашке. Я наблюдаю, как дюйм за дюймом открывается широкая, смуглая грудь: мускулистая и покрытая легкой растительностью. Он останавливается, когда рубашка свисает с его рук.

— Продолжай смотреть на меня так.

— Это нетрудно, — выдыхаю я.

Рубашка присоединяется к пиджаку позади него, и мой взгляд скользит по рельефу его пресса к кожаному ремню. Его широкая грудь поднимается с каждым вдохом. Я чувствую, будто случайно забрела в одну из своих самых глубоких, темных фантазий. Потому что все в нем – от темных, властных глаз до квадратной челюсти и широких плеч – говорит о силе. Возможно, он и не мафия, но он – что-то. Этот мужчина... и вот он здесь, со мной, и выглядит так, будто не может дождаться, чтобы завладеть мной.

Но он ждет, потому что, сколько бы власти он обычно ни имел, здесь инициатива принадлежит женщинам. Я никогда в жизни не чувствовала себя настолько сильной. Это волнение бежит, как второй пульс, под моей кожей.

— Ты слишком далеко, — говорю я ему. — Я хочу прикоснуться к тебе.

— Тогда прикоснись.

Его слова мягкие и шелковистые, но вызов под ними неоспорим. Я сокращаю расстояние между нами и протягиваю руку, пальцы скользят по его груди. Он резко вдыхает, когда я провожу по едва заметным V-линиям его тазовых костей. Под кожей двигаются твердые мышечные рельефы.

— Ты все еще не задала вопрос, — бормочет он.

Мои руки останавливаются на кожаном ремне, а глаза встречаются с его.

— Ты переспишь со мной?

— Не гипотетически?

Я молча качаю головой в ответ.

Его ответ тоже не в словах. Не тогда, когда он берет тяжелую темную массу моих волос в руки и отводит в сторону. Я поворачиваюсь к нему, и он находит молнию моего платья, опуская ее одним плавным движением. Черная оболочка отпускает меня.

Его глаза темнеют, когда они путешествуют по моему телу, нижнему белью, комплекту кружевного бюстгальтера и трусиков. Возможно, я убеждала себя, что буду только наблюдать, не участвуя, но... маленькая часть меня позаботилась о том, чтобы я была готова. На всякий случай.

— Так прекрасна, — бормочет он, руки смыкаются на моей талии.

Соревновательный инстинкт во мне оживает. Я хочу соответствовать этому вызову и ему, хочу доставить ему удовольствие, зная, что он доставит его и мне.

Я хочу быть лучшим сексом в жизни этого мужчины.

Я целую его с силой этого убеждения, и он отвечает тем же, притягивая меня плотно к себе. Один поцелуй перетекает в другой, каждый из них усиливает томление внутри.

Мы разрываемся, когда его руки находят застежку моего бюстгальтера. Я расставляю руки, пока он стягивает его, глаза следят, как чашечки освобождают мою грудь. Он делает темный вдох и протягивает руки, заменяя ими ткань. Возможно, они доставляют хлопоты при покупке спортивных бюстгальтеров, но они умеют ослеплять.

— Так чертовски прекрасна, — повторяет он и наклоняется, чтобы взять сосок в рот. Я вздрагиваю от ощущения, но оно быстро превращается в стон, когда он добавляет зубы. — Я всю ночь хотел увидеть их обнаженными.

— Вот почему ты хотел поговорить со мной, да? — моя рука запутывается в его волосах, и мои глаза закрываются от ощущений. Мужчины никогда не уделяют достаточно внимания моим соскам, но он – да.

Я пользуюсь моментом, чтобы расстегнуть пряжку его ремня, но он отодвигает мои руки, когда я тянусь к молнии.

— Ложись на кровать, — говорит он мне.

Так я и делаю, растягиваясь на роскошном белье, и подпираюсь локтями, чтобы наблюдать, как он расстегивает молнию. У меня пересыхает в горле при виде этого. Он твердый и толстый в своей хватке, больше, чем я ожидала. Я наблюдаю, как он медленно проводит по себе раз, два, три.

— Я так возбужден из-за тебя, Чопорная, — говорит он. — Был с тех пор, как ты поцеловала меня там, будто хотела меня больше, чем следующего вздоха.

Наши взгляды встречаются.

Я поворачиваюсь, подползая к краю кровати. Удовольствие, сила и этот мужчина – все кружится у меня в голове, рождая уверенность, которую я и не могла представить себе.