Подари ему лучший секс в его жизни, Фредди, напоминаю я себе. Все в этом мужчине требует, чтобы окружающие поднимались до его уровня, и я не исключение.

Его бедра врезаются в мои, и я понимаю, что страховочные колесики сняты.

— Да, — стону я, выгибая спину. — Пожалуйста... дай мне это.

Его дыхание вырывается со свистом, и вот я уже наполовину приподнята с кровати, его руки поддерживают мои бедра. Я ахаю от интенсивности нового угла. Он так глубоко и я без стеснения говорю ему это.

Его ответный смешок полон тьмы удовольствия и гордости.

— Чтобы ты чувствовала меня, — стонет он. — Чтобы ты запомнила меня.

Мысль о том, что я не запомню это, смехотворна – ведь это станет возвеличенным воспоминанием в моем сознании. Он смотрит на меня сверху вниз глазами, затуманенными наслаждением, мои лодыжки по обе стороны от его лица.

Он великолепен.

— Я чувствую каждый твой дюйм внутри себя, — бормочу я. — Трахай меня именно так, не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся.

Он ускоряется, мышцы на его шее напрягаются. Значит, ему нравится, когда говорят грязно. Он что-то делает бедрами, меняет угол и... о боже. Это попадает в точку внутри меня, о которой я не знала. Удовольствие вновь нарастает, словно буря. Это мужчина, который знает, как обращаться с женским телом. Я снова на грани.

Закрыв глаза, я превращаюсь в задыхающуюся, стонущую массу.

— Пожалуйста, — умоляю я его. — Ты мне нужен, мне нужно это... я так близко.

Его бедра ускоряются, пока он не начинает вбиваться в меня с силой, скорость слишком высока, давление слишком сильное. Его большой палец скользит по моему клитору, и я взрываюсь вокруг него.

Я смутно осознаю, что стону, но его голос прорывается сквозь все:

— Да, черт возьми, дорогая, вот так. Именно так, — рык удовольствия срывается с его губ, и я открываю глаза – мне нужно видеть это. Его красивые, мужественные черты расслаблены в наслаждении, бедра вонзаются в меня отчаянными толчками. Возможно, это самое эротичное зрелище, которое я когда-либо видела.

Я чувствую пульсацию его длины внутри себя, когда он достигает пика, погруженный глубоко. Мои глаза не отрываются от его лица, пока он вкушает эти ощущения. Я знаю, что никогда не забуду это выражение.

Когда он открывает глаза, они наполнены удовлетворением и наслаждением. Он поворачивает голову и мягко целует мою лодыжку.

— Твоя киска чуть не перекрыла мне кровообращение, когда ты обхватила меня.

Мой смех сдавленный, усталый. Он опускает мои ноги на кровать и выходит из меня, исчезая, чтобы выбросить презерватив. Секундами позже он растягивается рядом со мной на кровати, и я инстинктивно поворачиваюсь к нему, кладя голову на его плечо. Мгновение спустя его рука обнимает меня.

— Не думаю, что я все еще чопорная, — бормочу я. — Теперь придется придумать для меня новое прозвище.

Он смеется, звук прокатывается грудью под моей рукой.

— Думаю, потребуется больше одной такой ночи, чтобы как следует раскрыть твой потенциал.

Я провожу ногтями по редким волоскам на его груди, гадая, как долго это продлится. Комната у нас на всю ночь? Почасово?

Какой здесь протокол на таких вечеринках? Я не уверена, входят ли объятия на кровати в программу, но он не делает попыток сдвинуться, его рука прижимает мое тело к своему.

И это действительно прекрасно, кожа к коже, его тело теплое и твердое на ощупь.

— Очень странно не знать твоего имени, — замечаю я, приподнимаясь на локте.

Он приподнимает бровь.

— Ты же не пытаешься обойти правило, да?

— Я? Я строго следую правилам до мозга костей, — говорю я, опираясь головой на руку. — Просто теперь я переспала с мужчиной, и мне нечем его назвать даже в мыслях.

Его улыбка расширяется во что-то чертовски задумчивое. Он протягивает руку и проводит пальцами по моим длинным волосам, кончики щекочут мою обнаженную грудь.

— Лучший, что у тебя когда-либо был, — предлагает он. — Любовник года. Бог секса.

— Бог секса?

Он слегка морщится.

— Да, не это.

— Ты знаешь, ты довольно высокого о себе мнения.

Он фыркает, пальцы смыкаясь вокруг одного из моих сосков. Он лениво играет с ним, темные глаза встречаются с моими. Теперь они бездонные – все тот же мужчина, с которым я перекидывалась словами на диване час назад.

Кто этот мужчина?

— Есть разница, — говорит он. — Между высокомерием и знанием себе цены.

Верно.

— И твоя цена измеряется в золоте?

У него дергается уголок губ.

— В алмазах, дорогая.

Я вытягиваюсь рядом с ним и стону. Он смеется, приподнимаясь на локте, рука скользит по моему животу.

— Я отхожу от версии про мафиозного босса.

— Да? — его рука опускается ниже, уверенные пальцы ласкают меня между ног. — Как же так?