— Буду рад, — говорит он. — Ты уже знаешь первое и самое важное.

— Женщины начинают разговор?

— Да, а также секс, — говорит он. — Мужчины могут намекнуть, если к ним обратились, но считается более уместным, чтобы женщина произнесла слова.

Я сглатываю от сухости в горле.

— Значит, в «Позолоченной комнате» очень серьезно относятся к согласию.

— Именно, не говоря уже о безопасности. Ты их не увидишь, но по всей вечеринке расставлена охрана.

— Правда?

Медленно, давая мне время среагировать, он протягивает руку и кладет ладони мне на плечи. Они теплые и твердые, когда он разворачивает меня к противоположному углу.

— Мужчина в глубине. В маске, в кожаной набедренной повязке?

— Это охрана?

— Да. Видишь наушник?

Я щурюсь. Его руки все еще лежат на мне, жаркие сквозь тонкую ткань платья.

— Нет. Он слишком далеко.

— Ну, он там есть. И тебе стоило бы проверить зрение.

— Эй, это невежливо.

Его смешок звучит хрипло, пока он поворачивает меня к бару.

— Один из мужчин, который сидит, смакуя виски. Он в костюме.

— Они пьют на работе?

Его руки соскальзывают с моих плеч.

— Скорее всего, это яблочный сок. Никто здесь не хочет чувствовать себя под охраной, поэтому они сливаются с толпой. Все часть иллюзии.

— Иллюзии?

— Что мы все просто случайно оказались здесь сегодня вечером, что это настоящая вечеринка, что нас не проверяли и не отбирали.

В этом есть доля правды, полагаю. Охранники в униформе испортили бы атмосферу.

— Так они вмешиваются, если кто-то становится слишком буйным?

— Да, но такое редко случается. Немногие платят за вход сюда, лишь чтобы рисковать пожизненным запретом, — он поднимает свой хрустальный стакан и пьет; по его горлу движется длинная линия.

— На тебе нет маски. Разве это не одно из правил?

Он бросает на меня взгляд.

— Некоторые правила можно нарушать.

— Правильным людям?

Он элегантно пожимает плечом. Не отрицает, не подтверждает. В моем уме зреет подозрение, и я щурюсь на него.

— Ты ведь не владелец «Позолоченной комнаты»? Не организатор?

— Господи, нет.

— Ты много знаешь о том, как это устроено.

— Это не первая моя вечеринка, — парирует он. Через секунду я чувствую тепло его руки на своей руке. — Не хочешь присесть?

Он кивает в сторону пустого дивана неподалеку, еще более скрытого в тени. Глухой удар нервов взрывается у меня под грудиной. Его рука отстраняется.

— Вся власть у женщин, — напоминает он мне. — Скажи слово, и я оставлю тебя в покое до конца вечера.

— Какое слово?

— «Уходи» обычно срабатывает.

Я смеюсь.

— Тогда буду придерживаться его. Хотя это не очень вежливо.

— Можешь добавить «пожалуйста», если хочешь.

— Как любезно с твоей стороны, — мы опускаемся на диван, кожа холодная под моими ногами. Я скрещиваю их и прижимаю бокал с шампанским к груди, словно оружие. — Так ты постоянный гость?

— Полагаю, можно назвать меня и так.

Он перекидывает руку через спинку дивана, ладонь покоится где-то за моей головой. Мы оба смотрим на толпу людей. То, что казалось таким упорядоченным, когда я только пришла, теперь распалось: люди разбились на пары или небольшие группы. И, боже мой, на диване через весь зал женщина совершенно обнажена. Совершенно, на все сто процентов голая. Она лежит на коленях мужчины, а его руки на ее груди. Другой работает между ее раздвинутых ног.

Я сглатываю при виде этого.

— Тоже артисты?

— Сомневаюсь, — бормочет он. — Просто вдохновленные ими.

Возможно, мое молчание говорит само за себя, потому что он тихо смеется, вытягивая перед собой длинные ноги.

— Должен сказать, красавица, что ты меня заинтриговала.

— Заинтриговала?

— Да. Как такая женщина, как ты, оказалась с приглашением в «Позолоченную комнату».

Я хмурюсь.

— Такая женщина, как я?

— Явно чопорная, — говорит он, встречая мой взгляд своим. — Кто-то, кто любит все контролировать. Кто боится отпустить ситуацию.

— Я не боюсь отпустить ситуацию.

Он приподнимает бровь, и я с силой выдыхаю.

— Ладно, боюсь, но уверена, что все в какой-то мере такие. Ты думаешь, это мешает мне сегодня вечером?

— Не знаю. Ты думаешь, мешает?

— Не уверена, — говорю я. — Пока что я наблюдаю за представлением живого секса... ну, почти-секса, разговаривая с совершенно незнакомым человеком. Сказала бы, что я уже отпустила ситуацию.

Его улыбка вспыхивает.

— Это уже не почти-секс.

Я смотрю на сцену, а затем быстро отвожу взгляд, останавливая его снова на его лице. Его улыбка становится шире при виде моего выражения.

— Я не чопорная, не стесняюсь, — протестую я.