— Я знаю, — говорит он с высшей уверенностью ребенка. Он зажимает его под мышкой, и мы отворачиваемся от ларька, оставляя подростка ее скроллингу в соцсетях.

Тристан кладет руку на плечо Джошуа.

— Они здесь, — тихо говорит он.

Джошуа замирает, его взгляд скользит по толпе. Я не вижу ничего необычного. Просто люди снуют туда-сюда, ребенок держит сахарную вату. Вдалеке различаю Тоби и Квентина у игры «Ударь крота».

— О, — слабо говорит Джошуа. — Она пришла.

— Конечно, пришла, — говорит Тристан. — Давай, поговорим с ними.

Но они, видимо, уже заметили нас, поскольку мужчина и женщина средних лет с девочкой возраста Джошуа направляются к нам. Девочка улыбается, ее пшенично-белокурые волосы заплетены в косу.

— Привет, Джошуа, — говорит она с акцентом. Французский?

— Привет, — бормочет он.

— Это место твоего папы?

Он ничего не отвечает. Тристан вмешивается, протягивая руку родителям.

— Тристан Конвей, отец Джошуа. Спасибо, что пришли.

— Спасибо за приглашение, — говорит женщина, и она определенно француженка. — Мы еще не встречали родителей из школы Даниэль.

— Да, люди предпочитают держаться особняком. Но уверен, скоро представится возможность познакомиться с другими, — говорит он. — Скоро будет распродажа выпечки или прогулка-марафон.

Ладно, это мой сигнал уходить. Я не только встретила его сына, но теперь вторгаюсь в его общение с другими родителями.

Я осторожно делаю шаг назад.

— Увидимся...

— Хочешь прокатиться на колесе обозрения? — спрашивает Джошуа Даниэль. Его голос высокий. — Оно очень высокое.

— О, можно, мама?

— Я пойду с ними, — говорит Тристан. — Буду в кабинке позади них.

— Почему нет? Мы будем у ларька с хот-догами, Даниэль.

Джошуа поворачивается ко мне.

— Вы с папой можете ехать в одной кабинке, а мы с Даниэль – в другой.

— Я не...

— Звучит хорошо, — перебивает Тристан.

— Вы позаботитесь об этом? — Джошуа протягивает мне плюшевого слона, и я хватаю мягкую игрушку. Длинный хобот свисает по моей руке. Я открываю рот, чтобы возразить, но дети уже направляются к колесу обозрения. Легкая рука на моей спине, и Тристан направляет меня вслед за ними.

— Извини за это, — бормочет он.

— Нет, все в порядке, — бормочу в ответ. Колесо обозрения не такое уж высокое, правда? Оно в Центральном парке. Мы не о «Six Flags» 4 говорим.

Я должна справиться. Я справлюсь.

— Это были ваши особые гости?

— Да, — говорит он. — Даниэль – подруга Джошуа из школы.

— Я не знала, что у вас есть сын.

Его дыхание тихое, но слышное.

— Знаю.

— Извините, если я... вторглась туда. Полагаю, вы не любите смешивать бизнес с личной жизнью.

—Нет, — говорит он. — Не люблю.

— Анонимность. Я понимаю.

Открывая защелку кабинки колеса обозрения, он бросает на меня темный взгляд, от которого по спине бегут мурашки. Оператор аттракциона жестом предлагает Даниэль и Джошуа занять места в их кабинке, и дети втискиваются внутрь, болтая всю дорогу.

— Я буду прямо за вами, — говорит им Тристан. — Кричите, если что-то понадобится, и сидите спокойно.

— Знаю, папа, — кричит в ответ Джошуа.

Тристан протягивает руку к нашей кабинке.

— После вас.

Мои руки сжимают слона крепче. Это просто колесо обозрения, Фредди. И лично я читала правила безопасности парка аттракционов, прежде чем бронировать его. Что может пойти не так? Я забираюсь в кабинку, садясь на холодную металлическую скамью. Она опасно качается, когда Тристан следует за мной, укладывая свои длинные ноги в ограниченное пространство. Его бедро прижимается к моему в тесной кабинке.

Дежурный закрывает металлическую защелку позади него и отступает.

— Все готовы?

Нет, думаю я. Как мне сойти?

— Да, — кричит в ответ Тристан.

Механизмы приходят в движение, и наша кабинка вздрагивает от внезапного толчка. Я вцепляюсь в металлический поручень перед нами и сосредотачиваюсь на тепле его тела рядом, ощутимом даже сквозь плотную ткань наших пальто.

— Все получилось очень хорошо, — говорит он. — Вы отлично справились.

— Спасибо.

Мы начинаем подъем, люди и ларьки под нами уменьшаются с каждым дюймом высоты. Я закрываю глаза.

— Теперь вы встретили Джошуа.

Я киваю, слова выходят сквозь стиснутые зубы.

— Он прекрасный.

Тристан прокашливается.

— Я не говорю о своей семье на работе. И на вечеринках тоже.

— Я понимаю. Анонимность и все такое.

— Да, — он шевелится в кабинке, и та раскачивается под нами. Я сжимаю губы. Ни за что не открою глаза, пока мы благополучно не окажемся на земле.

— Фредди? Вы в порядке?

— Да, абсолютно.