— Вы полностью побелели, — его голос становится тише, и когда он говорит снова, это ближе к моему уху. — Вы не любите высоту.

— Не состою в фан-клубе, нет, — вдох, выдох. Вот все, что мне нужно делать.

— С какой стати вы вообще поднялись сюда со мной?

Я слегка встряхиваю плюшевого зверя в своей хватке.

— Ваш сын попросил меня присмотреть за его слоном.

— Фредди... — его голос раздраженный и такой, такой близкий. Приходится открыть глаза и взглянуть. Он всего в дюймах от меня и смотрит с легкой морщинкой на лбу. Я сосредотачиваюсь на его глазах.

— Все в порядке, — бормочу я. — Мне просто нужно сосредоточиться, чтобы не запаниковать.

— Верно, — он замолкает на мгновение, но затем стягивает кожаную перчатку и высвобождает одну из моих рук от слона. Я сжимаю его пальцы крепко и снова закрываю глаза. Его кожа теплая и слегка шершавая на ощупь, моя рука полностью исчезает в его. — Всего два круга.

— Два?

— Все будет хорошо. Просто дышите, ладно?

— Я дышу, — я откидываю голову на спинку сиденья и сжимаю его руку сильнее. — Дышать – единственное, что я могу делать прямо сейчас.

— Тогда давайте просто сосредоточимся на этом, — бормочет он, но я не делаю, что велено. Я сосредотачиваюсь и на его руке, и на его голосе. Он низкий и успокаивающий, как бархат, вылитый в темную чашку эспрессо.

— Поговорите со мной?

— Хорошо. Итак... слоны – ваше любимое животное. Теперь могу записать это в список того, что знаю о вас.

— Должно быть, довольно короткий список, — бормочу я.

— Не такой уж короткий. Я сделал несколько наблюдений.

Помимо моей воли, губы дергаются.

— Уверена, не хочу слышать их все.

— Ну, не все подходят для вежливой беседы. Не значит, что они не входят в список. Он мысленный. Не волнуйтесь.

— Не буду.

— Я бы сказал, вид потрясающий, но не думаю, что вам стоит открывать глаза прямо сейчас.

Я зажмуриваюсь еще сильнее.

— Я делаю вид, что мы на земле.

— Продолжайте делать вид.

Ветер поднимает мои волосы, и я прижимаюсь к нему, словно могу спрятаться от высоты. Если ветрено, значит, мы на самом верху.

Не думай об этом, не думай об этом, не думай об этом.

Я слышу шорох снятия второй перчатки, и вот моя рука уже зажата в обеих его. Ощущение удерживает меня.

— Вы в порядке, — говорит он. — Я вас держу.

Глубокий вдох. Глубокий выдох.

Мои пальцы сжимают его.

— Спасибо. Это... слегка унизительно.

— Нет. Кроме того, вы бы не оказались здесь, если бы не я.

— От этого не менее стыдно, — бормочу я. Скорее наоборот. Он не только знает, насколько я ненавижу высоту, но и знает, что я отважилась на нее, чтобы провести с ним больше времени. Лучше бы я просто послала ему еще одно письмо со словами «Я не могу перестать думать о тебе» и покончила с этим.

— Не понимаю, что вы имеете в виду.

Я слегка трясу головой.

— Не важно.

Его большой палец движется по тыльной стороне моей руки маленькими, плотными кругами.

— Джошуа быстро к вам привязался, — говорит он. — Я был... удивлен.

Тысяча вопросов, которые я хочу задать, и единственное, на чем могу сосредоточиться – это сохранять спокойствие.

— Да?

— Да, — скорее фырканье. — Он не понимает, чем я зарабатываю на жизнь, и интересно, не запутает ли его сегодняшний день еще больше.

Мои губы дергаются.

— Ну, венчурный капитализм – сложная концепция для объяснения ребенку.

— Да, — его голос темнеет, совсем рядом с моим ухом. — И это не было одной из ваших догадок, когда вы пытались угадать, чем я занимаюсь.

Воспоминание о «Позолоченной комнате» накрывает меня, о том, как мы сидели точно так же, я растянулась на нем на диване в темной нише.

Живот сжимается.

— Мне не хватило воображения.

— Или венчурный капиталист не звучал достаточно сексуально.

Я сглатываю, глаза все еще закрыты.

— Нет, это сексуально.

Полная тишина. Черт. Я открываю один глаз и вижу, как он смотрит на меня с приподнятой бровью. Тьма в его глазах перемешана с усмешкой.

— Значит, вы не разочаровались, узнав, что я не мафиозный босс?

— Честно... я разочаровалась, когда узнала, что вы генеральный директор Exciteur.

Его рот приоткрывается.

— Правда?

— Да, — бормочу я. — Потому что это означало, что мы больше никогда не встретимся на вечеринке в «Позолоченной комнате».

Его темные глаза впиваются в мои – долго, молча. Я не вижу, как за его спиной движется пейзаж. Едва замечаю толчок кабинки, когда мы наконец завершаем второй круг, останавливаясь внизу.

Я сказала слишком много.

Но затем он бормочет что-то, что скользит по моей коже, как шелк, его руки отпускают мои.

— Я тоже, Фредди.