И в этом молчании Даша услышала саму себя. Увидела со стороны маленькую, злую, испуганную девчонку, которая орет на орка посреди обсерватории, потому что у нее нет сил ни на что, кроме этого крика.

Ей стало стыдно.

Горячо, до слез, до красноты в ушах.

— Прости, — прошептала она. Голос сел, превратился в хрип. — Я не хотела тебе вечер портить. Ты тут вообще ни при чем. Это я… у меня просто…

Она замолчала. Потому что оправдания были неуклюжими.

Таргитай смотрел на нее. Долго. Потом медленно покачал головой.

— Ничего, — сказал он. — Ты слишком напряженная все время. Поэтому, наверное, и собраться не можешь.

Даша замерла.

— Чего это я собраться не могу? — спросила она с искренним недоумением. — Я очень даже могу собраться. Я ТЗ на работе согласовала за три часа. Сорок семь страниц.

— Я не про это, — сказал орк.

Он отвел глаза. Отвернулся к краю крыши — они как раз вышли наверх, пока они разговаривали, и теперь небо раскрылось над ними черным бархатом, усыпанным звездами.

Но Даша заметила.

Она заметила, как его зеленая кожа на скулах стала темнее. Чуть-чуть, едва уловимо.

Таргитай краснел.

Он смотрел вдаль, туда, где раскинулся Курск. Огни. Фонари. Маленькие светящиеся точки, которые двигались, переливались, жили своей жизнью.

— Что это? — спросил он тихо.

Даша обернулась.

И замерла.

Вид отсюда, с крыши заброшенной обсерватории, открывался потрясающий. Город лежал как на ладони: десятки огней, гирлянды фонарей, светящиеся окна. Река — Даша не знала, как она называется — черной лентой вилась среди домов, отражая луну и звезды.

— Это Курск, — выдохнула она. — Электричество.

— Красиво, — сказал орк.

Даша кивнула, не отрывая глаз.

Она сделала шаг к бордюру. Хотела подойти ближе, чтобы разглядеть огни получше, может быть, даже сесть на край, как в кино, свесив ноги.

Но не успела.

Ее запястье снова обожгло горячей ладонью.

— Если ты за эту минуту не научилась видеть в темноте, — сказал Таргитай с нажимом, — то ни шагу без меня.

Даша посмотрела на него. Он держал ее крепко, но не больно. И в его красных глазах не было ни угрозы, ни раздражения. Только забота. Такая простая, такая непривычная, что у Даши сжалось сердце.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Ни шагу.

Он кивнул и потянул ее вперед, осторожно, чтобы она могла осмотреться настолько, насколько это возможно. Даша ступала след в след, чувствуя, как его рука согревает ее ледяные пальцы.

У бордюра она остановилась.

Таргитай отпустил ее запястье и Даша, не раздумывая, залезла на низкий бетонный край. Села, свесила ноги. Теперь город был прямо перед ней, и ветер трепал волосы, и звезды казались ближе.

Орк сел рядом прямо на бетонный пол крыши, положив локти на бордюр. Его плечо было почти на уровне ее плеча.

— Красиво, — повторил он, глядя на огни.

Даша вздохнула. Полной грудью, как будто впервые за весь день.

— И все же мы зря еды не купили, — сказала она с сожалением. — Вот сидели бы сейчас, жевали бутерброды и смотрели на город. Шикарно.

Что-то зашуршало.

Даша опустила взгляд.

Таргитай протягивал ей смятую упаковку вяленого мяса.

— Оставил тебе, — сказал он, не глядя на нее. Смотрел куда-то вдаль, на реку, на огни. — У тебя с планированием не очень.

Даша взяла мясо.

Пальцы дрожали. Упаковка шуршала.

Она смотрела на зеленую руку, которая только что спасла ее от падения в дыру, и чувствовала, как к горлу подступает ком.

— Спасибо, — прошептала она.

Орк ничего не ответил.

Они сидели на крыше заброшенной обсерватории, смотрели на ночной Курск и жевали вяленое мясо, пока Даша показывала на здания и комментировала, подсветку.

Звезды отражались в реке.

И, кажется, в глазах у Даши они тоже отражались.

Она не знала, что будет завтра. Не знала, сможет ли Вера отправить Таргитая домой. Не знала, уволят ли ее с работы и как она будет платить по кредитам.

Но сейчас, в эту минуту, она просто сидела рядом с орком и смотрела на огни, болтая о всяких глупостях.