Лестница в обсерваторию оказалась худшим, что случалось с Дашей за последние сутки.

А она за последние сутки вызвала демона, вместо него получила голого орка, спрятала его в шкафу, поругалась с соседом и уехала в Курск на арендованном минивене, на который у нее не было денег, а после еще и ведьма пропустила их встречу из-за рейва.

Конкуренция была серьезная, но эта лестница уверенно занимала первое место.

Даша светила телефоном себе под ноги. Экран выхватывал из темноты бетонные ступени, раскрошенные, щедро присыпанные мусором и сухими листьями. Пахло сыростью, плесенью и, кажется, мышами. Таргитай шел следом, и каждый его шаг отдавался тяжелой вибрацией. Даша молилась, чтобы ступени выдержали.

Она сделала еще один шаг.

И в этот момент луч телефона как-то странно искривился.

Ступенька, на которую она собиралась наступить, не существовала. Был только провал. Черный и глубокий, учитывая, что они были уже достаточно высоко. Какая-то секция лестницы давно обрушилась, и теперь между Дашей и следующим маршем зияла дыра размером с хороший такой обеденный стол.

— А-а-а! — не то вскрикнула, не то пискнула Даша.

Тело уже летело вперед, потому что инерция — жестокая штука, а равновесие Даша потеряла в тот момент, когда увидела бездну под ногами.

Но упасть не успела.

Зеленые руки схватили ее за талию. Рванули назад, прижали к чему-то твердому, горячему и очень живому. Даша больно ударилась лопатками о его грудь и замерла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Тихо, — прорычал Таргитай прямо над ухом.

И прежде чем она успела сообразить, что происходит, он подхватил ее под колени, перекинул в своих руках как пушинку и прижал к себе. Даша обхватила его за шею: чисто инстинктивно, потому что мир перевернулся.

Орк шагнул назад, разбежался прямо по лестнице. Три шага, тяжелый топот, и прыгнул.

Даша зажмурилась.

В полете она слышала только его дыхание и собственный пульс. А потом глухой удар, звон бетонной крошки, и они приземлились по ту сторону провала.

Таргитай даже не покачнулся.

«Какая же идиотская идея была идти на заброшку ночью», — пронеслось у Даши в голове, пока она висела на его шее, вцепившись в него мертвой хваткой.

Она открыла глаза. Таргитай смотрел на нее сверху вниз. В полутьме его красные глаза светились слабо, но достаточно, чтобы Даша увидела в них веселье. Нет, не могло этого быть. Ей показалось.

— Отпускаю, — предупредил он.

Он поставил ее на ноги. Но руку с ее запястья не убрал. И его горячие, шершавые пальцы держали крепко, не больно, но так, чтобы она точно никуда не делась.

Даша перевела дыхание.

— У тебя что, плохое зрение? — спросил Таргитай. В голосе не было насмешки, только легкое беспокойство.

— Нет, зрение у меня отличное, — огрызнулась Даша, все еще дрожа. — Люди просто не видят в темноте.

Таргитай хмыкнул. Коротко, скупо.

— Неудобно. А зачем тогда мы пошли в столь опасное для тебя место?

Даша обиженно дернула плечом:

— Так для тебя же!

— Я мог бы и потерпеть…

Он не договорил. Потому что Даша вырвала руку с силой, которую сама от себя не ожидала. Повернулась к нему, вся дрожа не то от холода, не то от злости, не то от того, что минуту назад едва не свалилась в дыру.

— Да сколько можно терпеть⁈ — выпалила она. — Всю жизнь что-то терпите! Сначала родители терпели на работе, чтобы меня вырастить, потом я терпела эту дурацкую работу, потому что надо платить за квартиру, потом ты терпишь, что тебя вырвали из бани, потом мы оба терпим эту ведьму, которая на рейве! А потом раз — и смерть. И всё. Терпеть уже не надо. И жить, кстати, тоже надо! Не только терпеть!

Слова вылетали раньше, чем она успевала их обдумать. Она говорила громко, слишком громко для пустого заброшенного здания, и голос ее звенел в бетонных стенах.

Таргитай молчал.