– Жалоба в управляющую компанию на управляющую компанию, – в его голосе не было насмешки – просто констатация. – Они зарегистрируют, ответят в установленный срок, напишут, что работы запланированы. Ничего не изменится.

– Тогда жалоба еще в жилищную инспекцию, – сказала я. – В администрацию района обязательно. В прокуратуру непременно. Есть установленные сроки устранения аварийных ситуаций, и если–

– Маша, – сказал он.

Я остановилась.

Он произнес это совершенно спокойно, не грубо, не снисходительно, просто коротко, как будто так и надо.Маша . Не Мария Юрьевна, не «послушайте», не «простите». Маша. Как будто мы сто лет знакомы и он имеет на это какое-то право.

– Мария Юрьевна, – ровным голосом поправила.

Он посмотрел на меня. Пауза была короткой, но ощутимой.

– Мария Юрьевна, – повторил сосед без малейших изменений в интонации, – я знаю, как работает эта система. Жалобы рассматриваются месяц. Ответы приходят через месяц. Потом можно обжаловать ответ – это еще месяц. Быстрее будет, если я позвоню напрямую в отдел эксплуатации, там есть человек, который...

– Я не прошу вас звонить, – сказала. – Я справлюсь сама.

– Я знаю, – ответил он. – Но я могу ускорить процесс. Это и моя дыра.

– Мне не нужно, чтобы вы ускоряли процесс. Мне нужно, чтобы все было сделано правильно и официально, с документами и в срок.

– Официально – это полтора месяца.

Я посмотрела на него. Он смотрел на меня. За его спиной в ванной висел бабушкин плед с ромбами, немного торжественно, немного абсурдно, как символ всей этой ситуации в целом.

– Я вас услышала, Михаил, как вас по батюшки?

– Давыдович.

– Я вас услышала Михаил Давыдович, – сказала с максимально педагогической интонацией. – Спасибо за информацию. Я приму ее к сведению.

Пауза.

– Хорошо, – сказал сосед. Повернулся и ушел через плед.

Плед качнулся. Помпоны по краям слегка подпрыгнули. Потом все замерло. Я смотрела на плед секунд десять. Потом повернулась к ноутбуку.

Уважаемая управляющая компания , – начала печатать я. –В связи с аварийным обрушением межквартирной перегородки...

К обеду жалоба была написана, отформатирована, распечатана в двух экземплярах и готова к подаче. Я перечитала ее дважды, осталась довольна, все было вежливо, точно, со ссылками на нормативные акты, которые я нашла за сорок минут целенаправленного изучения жилищного законодательства.

Вот что значит педагогическое образование , – думала с некоторым удовлетворением. –Мы умеем работать с источниками.

Из-за пледа не доносилось ни звука. Потом – запах кофе. Потом – тишина. Встала, пошла в ванную, посмотрела на плед. Плед висел ровно, помпоны не двигались. Ничего не происходило.

Я написала на стикере:«Просьба не проходить без предупреждения. Зайцева М.Ю.» – и прилепила его на его сторону пледа на уровне глаз.

Отошла. Подумала. Вернулась и добавила второй стикер чуть ниже:«Это не дверь». Вернулась на кухню, налила чай, открыла тетради. Через двадцать минут в ванной раздался легкий звук, кто-то отлепил стикер. Потом снова прилепил. Я встала, пошла посмотреть.

На моих двух стикерах, на моей стороне появился третий, сверху. Почерк четкий, прямой, буквы одинакового размера – такими буквами, наверное, подписывают оперативные донесения.

«Прошел один раз. По необходимости. Макаров».

Я смотрела на этот стикер.По необходимости , – прочитала снова. –Он вышел через мою стену с кружкой кофе – по необходимости.

Взяла стикер, написала:«Чужая ванная не является необходимостью. З.»

Прилепила обратно.

Через десять минут появился ответ:«Стена общая. М.»

«Ванная нет. З.»

Пауза минут в пятнадцать. Потом:«Спорно. М.»

Я довольно долго смотрела на это «спорно». Потом написала крупнее, чем обычно:«Ничего не спорно. Мария Юрьевна».

Ответа не последовало.

Зато вечером, когда я сидела на кухне и проверяла контрольные, из-под пледа доносились негромкие ритмичные звуки, Макаров делал зарядку. Гантели, отжимания, что-то еще. Все ровно, все в ритме, ни единого лишнего звука.

Дисциплина , – подумала я невольно. –Железная.

Потом звуки прекратились. Потом – запах кофе. Потом тихо. Я посмотрела на пачку контрольных, на стопку стикеров, на плед в ванной. Нас разделяет кусок вязаной ткани на двух гвоздях. Месяц, может полтора.

Главное ,сохранять спокойствие и не называть это катастрофой.

Стикеров у меня оставалось еще много.

Глава 6

К понедельнику стикеров стало больше. Гораздо больше.

Я пересчитал их утром, когда ходил за водой, методичная привычка, ничего личного. Пятнадцать с ее стороны, пятнадцать с моей. Темы были однообразные: она настаивала на том, что плед является границей суверенной территории, я приводил контраргументы.

Переписка была содержательной. Временами даже увлекательной, что само по себе было тревожным симптомом, но я предпочитал этого не замечать.