– Разводной ключ, – сказал, не спрашивая.

– У меня есть, – ответила упрямая соседка

– Вижу. Дайте.

Пауза была короткой, но выразительной. Потом она дала мне ключ. Я разобрал кран, осмотрел прокладку – она была полностью изношена, давно пора было менять. Нашел в своем наборе подходящую, заменил, собрал обратно и открыл вентиль. Вода пошла ровно, без лишних капель.

В общей сложности это заняло минут семь.

Все это время она стояла рядом, прислонившись к кухонному гарнитуру, и наблюдала. Я старательно смотрел на кран, на руки, на прокладку, да куда угодно, только не на нее, потому что блузка к тому моменту все еще была мокрой, а я все еще был живым человеком с физиологией, которая отказывалась прислушиваться к доводам рассудка.

– Готово, – сказал, поднимаясь.

– Спасибо, – сказала Мария. Потом, словно спохватившись: – Я бы и сама справилась.

– Вижу.

Она посмотрела на меня. Я смотрел на кран.

– Чай? – предложила после паузы. Голос немного изменился, он стал чуть тише, не таким, каким она обычно со мной разговаривает. – Ну, раз уж... В смысле, иначе невежливо.

Скажи «нет» , – сказал я себе. –Скажи, что тебе некогда. Скажи что угодно и уйди через плед.

– Чай, конечно, чай было бы идеально.

Идеально? Идеально сейчас было бы отжаться сорок раз, а не чай, Макаров!

Мария поставила чайник, я помыл руки и встал у окна. Она встала у плиты. Кухня была маленькая, как я уже отмечал, размером с купе в поезде с убранной полкой. И в этом купе нас было двое, и расстояние между нами составляло примерно полтора метра, что в нынешних обстоятельствах было, пожалуй, недостаточно.

Она сходила в комнату и вернулась в сухой футболке. Серой, плотной, закрывающей горло. Я почувствовал что-то похожее на благодарность. Чайник закипел. Она разлила чай по кружкам и поставила одну передо мной на край стола. Я взял.

– Кран лучше сразу перекрывать, – сказал, потому что молчать было немного сложнее, чем следовало бы. – Как только услышите, что капает.

– Я вчера слышала. Думала, само пройдет.

– Краны сами не проходят.

– Оптимистичный подход к жизни.

Посмотрел на девушку. Она смотрела в кружку, но в уголке ее рта была легкая складочка – почти улыбка, но не совсем.

Я молчал секунды три.

– Откуда у вас набор инструментов?

– С собой.

– Всегда?

– Привычка.

Мария кивнула, как будто это объясняло нечто большее, чем вопрос об инструментах. Мы пили чай. Говорили о кране, о доме, о том, что трубам в этом здании столько же лет, сколько и стенам, и удивляться надо не тому, что они текут, а тому, что еще держатся.

Она говорила легко, без напряжения, не так, как когда мы спорим о пледе и субординации, а просто. Рассказала, что в первый день минут двадцать возилась с окном на кухне, пока не разобралась, как оно открывается.

Я сказал, что у меня то же окно открывается с третьего раза. Она ответила:«А у меня со второго, если правильно сказать» – и не объяснила, что именно нужно сказать, а я не спросил, хотя мог бы.

Сорок минут пролетели незаметно.

Потом она убрала кружки в раковину, и наступила другая тишина, та, что означает конец. Я взял инструменты.

– Спасибо, – снова сказала Маша. Уже без оговорки про «сама бы справилась».

Я кивнул и пошел за пледом.

– Михаил Давидович, – сказала она мне в спину.

Обернулся. Она стояла у раковины и смотрела на меня с выражением, которое я не сразу понял, – серьезным и немного настороженным.

– Тот звонок сегодня утром, – сказала она. – Вы слышали.

Она не спрашивала. Утверждала.

– Стены тонкие.

Она кивнула, как будто это был ответ на какой-то другой вопрос.

– Он сказал, что придет, – ровным голосом произнесла она. – Я сказала, чтобы не приходил. Он, в общем-то, умеет не слышать, когда ему говорят «не надо».

Я смотрел на нее. Она смотрела в раковину.

– Понял.

– Это не просьба о помощи, – быстро сказала она. – Я просто... – Пауза. – Просто вы слышали, и было бы странно делать вид, что нет.

– Понял.

Мария кивнула. Я перешагнул через плед. Встал у себя на кухне. Положил инструменты на место. Налил кофе. Сел.

Олег. Умеет не слышать, когда говорят не надо. Сказал, что придет.

Сделал глоток кофе.Пусть попробует , – подумал, совершенно спокойно, без эмоций, просто констатируя вероятное развитие событий.

Открыл блокнот. Долго смотрел на пункт «Правила». Потом написал под ним, отдельно, без заголовка:

«Если придет – я буду дома».

Закрыл блокнот. Лег на пол. Сорок отжиманий. Белая блузка, узкие черные брюки, строгий пучок на затылке, очки в тонкой оправе, не выходила из головы еще около часа.

Глава 7

Пятница перед 8 Марта в школе, это стихийное бедствие, к которому невозможно подготовиться, сколько бы лет ты ни проработал в сфере образования.