Я знала, что будет концерт. Я знала, что будут цветы и поздравления. Я даже знала, что Ворошилов что-нибудь выкинет, это было так же предсказуемо, как три будильника и батарея, которая греет только с левой стороны.

Но масштаб происходящего все равно застал меня врасплох, потому что в этом году 11 «Б» подошел к вопросу с энтузиазмом, который обычно приберегают для чего угодно, кроме учебы.

Все началось с первого урока.

Вошла в класс, открыла журнал и обнаружила, что весь 11 «Б» стоит. Молча, ровно, с видом людей, которые что-то подготовили и сейчас это исполнят, независимо от реакции аудитории. Ворошилов стоял в первом ряду с букетом тюльпанов таких размеров, что за ним не было видно его лица, только ямочки на щеках по обе стороны от цветов.

– Мария Юрьевна, – торжественно произнес он, – от имени 11 «Б» поздравляем вас с наступающим праздником. Вы лучший учитель истории из всех, кого мы знали. И единственный.

Класс захлопал, я приняла букет. Ворошилов смотрел на меня с выражением человека, искупившего разом все свои грехи, включая Смутное время, Куликовскую битву под Курском и предложение объяснить материал в кафе.

– Спасибо, Ворошилов. Спасибо класс. Садитесь. Открываем параграф двадцать восьмой.

Класс сел. Ворошилов сел. Урок прошел образцово, ни одного лишнего слова, ни одной попытки съязвить. Педагогика через тюльпаны сработала эффективнее, чем я ожидала.

К обеду у меня было три букета, две коробки конфет, одна открытка с нарисованным сердечком от 7 «А» и шоколадка с запиской:«Мария Юрьевна, вы нормальная. Семенов» – я знала, что от Семенова это высшая похвала.

Маленькие победы , – думала я, складывая шоколадки в пакет. –Засчитываем в актив.

Педагогический коллектив поздравлял друг друга в учительской со смесью искренности и усталости, которая бывает только у людей, проработавших вместе несколько лет и переживших не один конец четверти.

Людмила Аркадьевна произнесла тост за «нашу женскую силу и педагогическое призвание» голосом, которым обычно зачитывает приказы, но шампанское наливала щедро, и за это ей можно было многое простить.

Концерт в актовом зале начался в половине третьего и закончился в пять: торжественно, с хором, танцами и чтением стихов, которые 9 «Б» исполнял с таким выражением лица, будто их расстреляют, если они улыбнутся.

Я сидела в третьем ряду с букетом на коленях, хлопала в нужных местах и думала о том, что дома меня ждут горячая ванна, тишина и полное отсутствие мероприятий.

Домой я добралась в начале седьмого.

Пакет с шоколадками оттягивал одну руку, букет тюльпанов другую, сумка висела на плече и периодически сползала на локоть, грозя упасть. Поднималась по лестнице, думая о ванне, чае, о том, что завтра суббота и можно не ставить три будильника, а поставить один и тоже не вставать в первый час.

За дверью соседней квартиры было тихо. Михаил, судя по всему, еще не вернулся или уже лежал и читал, у него всегда стояла такая тишина, что ничего не было слышно.

Не думай о соседе , – сказала себе и зашла в квартиру.

Поставила тюльпаны в вазу, их набралось на две, пришлось искать вторую на антресолях, стоя на табуретке в пальто. Высыпала шоколадки в миску на кухне. Повесила пальто, разделась, сбросила, туфли с таким облегчением, что едва не застонала вслух.

Накинула халат, я им гордилась. Черный атлас приятно холодил кожу. Пошла в ванную, включила воду. Насыпала соли и навела пены, потому что сегодня пятница и потому что могу. И я хочу.

Пока набиралась ванна, вернулась на кухню, поставила чайник. Посмотрела на тюльпаны. Они стояли в двух вазах и выглядели прилично, почти как у взрослого человека, у которого все хорошо.

Все хорошо , – подумала я. –Пятница. Ванна. Завтра суббота. Все абсолютно… Звонок в дверь. Посмотрела на часы, на халат, потом снова на дверь.

Может, соседка снизу. Или почтальон. Или просто ошиблись этажом. Или дисциплинированный сосед. Открыла дверь.

Олег стоял на пороге с букетом роз: красных, крупных, штук двадцать и улыбался, как человек, который не сомневается в том, как его встретят. Я смотрела на него секунды три.

– Нет, – сказала.

– Маш, – голос мягкий, примирительный, тот самый, который я когда-то считала обаятельным. – Ты даже не выслушала меня.

– Я выслушала в прошлый четверг. И до этого еще несколько раз.

– Я просто хотел поздравить, – он шагнул вперед. Я не успела, или среагировала недостаточно быстро, и вот он уже в коридоре, с розами, с улыбкой, с видом человека, которого впустили, хотя его никто не звал и не ЖДАЛ!

– Олег, выйди, пожалуйста.

– Маш, давай нормально поговорим, – он уже осматривался: коридор, вазы с тюльпанами на кухне, халат, мои голые ноги. Взгляд профессионального оценщика. – Неплохо устроилась.

– Олег.

– От кого тюльпаны? – кивнул в сторону кухни. Улыбка чуть изменилась. – Многовато для одинокой девушки.