Я втягиваю мочку его уха в рот, ощущая на языке солоноватый вкус кожи. Собирая поцелуями тонкую испарину с его шеи, я жадно припадаю губами к толстой вене, под которой исступленно бьется пульс Дейна. В памяти мгновенно вспыхивает прачечная и тот безымянный придурок, который посасывал то самое место, словно имел какое-то ебаное право. Впрочем, вины Дейна там не было. Просто тогда он еще не знал, что принадлежит мне.

— Блять, — хрипло стонет он, грубо толкаясь своим стояком в мой.

Со стоном оторвавшись от его шеи, я позволяю влажной дорожке слюны скатиться к выступающей ключице. Опускаюсь поцелуями ниже к плечу, затем к широкой груди. Ведомый тусклым блеском стали, я склоняю голову, пока не замираю в миллиметре от темного, тугого соска. Стоит мне лишь раз провести по нему языком, как Дейн судорожно сминает мою задницу, дразняще проводя подушечками пальцев по той самой неприкосновенной зоне, которая всегда была строжайшим табу для всех, кроме меня самого.

Жадно и беспрепятственно исследуя руками каждый сантиметр его поджарого тела, я самозабвенно оглаживаю языком прохладный металл пирсинга.

— Охренеть… — рвано выдыхает Дейн.

Я чувствую, что ему до дрожи нравится происходящее. Но кайфует ли он так же сильно, как я? Если Дейн действительно умеет читать мои мысли, то он точно знает, что я уже стал одержимым. Попробовав лишь раз, я понимаю, что мне критически мало. Плотно обхватив губами сосок, я посасываю его с влажным причмокиванием до тех пор, пока Дейн не начинает извиваться.

— Коннор, — скулит он и быстро перемещает руки с моих бедер на затылок, с силой оттаскивая меня от своей груди.

Стоит мне выпрямиться, как Дейн яростно накрывает мой рот своим. Он дышит тяжело и загнанно, целуя меня так жадно, будто не он только что умял половину огромного чизбургера. Дейн ожесточенно впивается в мои губы, влажно сплетая наши языки и глухо постанывая от той же жгучей, отчаянной потребности, что сейчас раскаленной лавой течет по моим собственным венам.

Отстранившись с зацелованными, припухшими губами, он одним нетерпеливым рывком стягивает бокеры к самым щиколоткам.

— Идем, — говорит он, пятясь к душевой кабине и он распахивает стеклянную дверцу.

Но открывшееся зрелище буквально парализует меня. Сколько бы раз Дейн ни щеголял передо мной обнаженным, я впервые вижу его член во всем его пульсирующем великолепии. Длинный, толстый ствол, обнаженная бордовая головка, с влажно блестящего кончика которой, словно тонкая полупрозрачная леска, тянется капля тягучего предэякулята.

Одной ногой шагнув на поддон, а второй все еще стоя на пушистом коврике, Дейн протягивает мне руку раскрытой ладонью вверх. С трудом стряхнув с себя оцепенение, я избавляюсь от боксеров и решительно вкладываю свою ладонь в его. А затем шагаю следом за ним прямо в густое облако пара, под обжигающие струи воды.

Теперь Дейн прикасается ко мне так, словно для него больше не существует никаких преград. На моем теле не остается ни единого запретного места. Он блуждает своими чуткими пальцами по каждому изгибу, каждой впадинке и рельефу мышц. Ласкает меня в таких местах, от наслаждения которыми я должен был бы сгорать от стыда, но происходящее лишь заставляет меня еще отчаяннее хотеть кончить.

Пока Дейн жадно метит губами мою шею, бесстыдно и настойчиво массируя чувствительную дырочку, я опускаю взгляд и как завороженный смотрю на наши стояки, которые перекрещиваются и трутся друг о друга. Мои глаза непроизвольно закатываются, стоит Дейну обхватить мой член, и он не просто дрочит мне, а ритмично и с силой сжимает его. Так властно, что его движения граничат с тягучей, сладкой болью. И как бы сильно мне ни хотелось ощутить тяжесть члена Дейна в своей ладони, я все еще пиздецки боюсь. Я эксперт в том, как ублажать собственный хер, но теперь, оказавшись один на один с чужим, я испытываю самый настоящий страх.

— Такой каменный, детка, — низко, вибрирующим шепотом мурлычет Дейн мне прямо в ухо. — Ты уже близко?

— М-гм, — слизав с губ капли воды, сдавленно мычу я.

Он плавно теснит меня спиной к стенке душевой кабины, куда не добивают упругие струи воды. Кафель обжигает разгоряченную кожу резким контрастным холодом, и мое сердце заходится в сумасшедшем ритме, когда Дейн выдавливает на ладонь порцию геля для душа. На сей раз он обхватывает рукой оба наших члена, плотно прижимая их друг к другу, и начинает ритмично дрочить нам обоим одновременно. Густая мыльная пена взбивается от того, как жарко и влажно трутся друг о друга наши напряженные стояки, и я не уверен, что когда-либо в своей жизни видел нечто настолько порочное.

Не уверен, что когда-либо творил нечто настолько порочное.