Мои глаза прикованы к фильму, который школьная подружка когда-то заставила меня смотреть вместе с ее родителями, но мысли блуждают в собственных фантазиях. Шумные театральные выходки друзей Марго проносятся мимо ушей, как невнятный порыв ветра, потому что все мое внимание сосредоточено на парне в моих руках. Чем дольше мои ладони покоятся поверх трикотажной футболки Дейна, тем смелее они становятся. Я медленно, скользящими движениями поглаживаю его вверх и вниз по телу, вдыхая аромат травяного шампуня от его разметавшихся кудрей.

Я скольжу рукой к сердцу Дейна, осязая его частый стук и крошечный бугорок затвердевшего соска. И даже не задумываюсь, когда снова провожу по нему пальцами. И снова. Сквозь ткань футболки я играюсь с ним, очерчивая подушечками пальцев тонкий контур колечка, что обрамляет его.

В затуманенном фантазиями сознании я вижу грудь Дейна такой, какой она была в тот день, когда он впервые похвастался своим пирсингом, гордо вышагивая по кухне и сияя от самодовольства. Но вместо его семьи, выкрикивающей резкие упреки, в комнате только мы, лишь он и я, и он направляется прямиком ко мне, неотрывно глядя в мои глаза, а затем берет мое лицо в ладони, зарываясь пальцами в волосы на затылке, и...

Крупная ладонь накрывает мою руку, плотно прижимая пальцы, чтобы остановить их лихорадочные движения. Дейн, зажатый между моими бедрами, мелко вздрагивает, и от его дрожи во мне вспыхивает отчаянное желание оказаться с ним наедине. Что он там сказал в ту ночь, когда поцеловал меня, впечатав в шершавую стену? «Хочу лишить тебя гей-девственности».

И что это вообще должно означать?

— Мы можем уйти отсюда? — шепчу я, опуская подбородок, и почти касаюсь губами уха Дейна.

Он тотчас поворачивает голову, тихо бормоча согласие, и я вскакиваю вслед за ним, высматривая в толпе Марго, чтобы попрощаться. После парочки дежурных объятий я иду за Дейном на площадку второго этажа, и мы спускаемся на парковку.

Между нами повисает неловкость, и я знаю, что виноват в произошедшем, отчего становится еще хуже. Дерзкий, балансирующий на грани непристойности флирт по части Дейна, а не моей. Конечно, мне не раз доводилось миловаться на вечеринках у всех на виду, но только со своей девушкой. И ключевое слово здесь «девушкой».

Подойдя к «БМВ», я разрываю напряженную тишину, спрашивая Дейна, в состоянии ли он сесть за руль.

— Я в норме, — отзывается он, но в его голосе сквозит неуверенность. И тут, возможно, тоже моя вина.

— Могу повести.

— Не можешь, — он одаривает меня смешливой улыбкой, заставляя невольно улыбнуться в ответ. — Я вроде как знаю этот район, — говорит Дейн, неспешно окинув взглядом окрестности. — Тут неподалеку есть круглосуточная забегаловка. Не хочешь перекусить перед тем, как поедем домой?

Уже довольно поздно, и я вроде как вымотан, но в то же время внутри все слишком сильно дрожит от переизбытка эмоций, чтобы в ближайшее время уснуть. Если мы сейчас вернемся домой, я просто проваляюсь несколько часов в постели, изводя себя мыслями о том, какой же я придурок.

— Перекусить звучит отлично.

До меня не сразу доходит, что Дейн хочет идти туда пешком, пока он не хватает мою руку, увлекая в противоположную от машины сторону.

Спустя два квартала я замечаю крутящуюся вывеску над ярко освещенным зданием на углу и догадываюсь, что мы направляемся именно туда, и желудок урчит в предвкушении.

Теперь, когда мы выбрались из душной, как парилка, квартиры Марго, пот на коже остывает, пробирая меня до дрожи. Осень в Сан-Диего все еще кажется теплой по моим меркам, но температура воздуха снижается достаточно, чтобы жар, скопившийся между моей ладонью и ладонью Дейна, стал еще более ощутимым. Наши пальцы тесно переплетаются в пространстве между нашими бедрами.

— Клянусь... — выдыхает Дейн с благоговейным смешком куда-то в ночной воздух. — Думал, что прямо там и кончу в штаны.

Внезапный смешок срывается с моих губ, заставляя меня согнуться пополам, пока к щекам вновь приливает жар. По-хорошему мне следовало бы сгореть со стыда, но что-то в смешливом тоне Дейна и усыпанном звездами небе не позволяет мне испытывать ничего, кроме пьянящего ликования.

— Они и правда настолько чувствительные? — спрашиваю я, искоса поглядывая на плоскую грудь Дейна.

— Ахуеть как, ты даже не представляешь.

Приближаясь к главному перекрестку, я высвобождаю свою руку из хватки Дейна и вытираю наш общий пот о рубашку.

— Трус, — бросает мне Дейн, пока мы ждем зеленый сигнал светофора.

— Ты о чем?

— Ни о чем, — усмехается он.