В следующий раз, коснувшись губами его головки, я заглатываю его так глубоко, как только позволяет рвотный рефлекс. Она ударяется в заднюю стенку моего горла, а нос зарывается в мягкие волосы на лобке. Мой рот наполняется слюной, которая стекает по стволу Коннора, пока я ритмично двигаюсь головой. И уже через несколько минут я могу брать его в глубокую глотку так, чтобы на глазах не выступали слезы, а затем делаю передышку, чтобы уделить немного ласки яйцам Коннора. Посасывая их одно за другим, я продолжаю надрачивать его мокрый член кулаком.

Я еще недостаточно хорошо выучил звуки удовольствия Коннора, чтобы понять: он так громко стонет потому, что вот-вот кончит, или просто сам по себе такой сладкоголосый? И как бы до смерти мне ни хотелось довести его до разрядки, я пока не готов узнать, что произойдет после.

Приподнявшись, я велю Коннору перевернуться, помогая ему руками. Возражений, на которые я рассчитывал, так и не следует, и как только он распластывается на животе, уткнувшись лицом в мою подушку, я хватаю его за ягодицы и снова зарываюсь лицом между ними.

От первого же касания языка Коннор подается задницей навстречу моим губам. Пока я прохожусь по каждой складочке его тугой дырочки, он раздвигает бедра еще шире. Сжав его яйца в ладони, я начинаю играть с ними. Перебирать, массировать, слегка оттягивать, параллельно потирая подушечкой большого пальца его промежность.

Коннор перехватывает мою вторую руку и переплетает наши пальцы. Так, словно мы планируем вместе бежать вприпрыжку по ромашковому полю. Но единственный цветок, который распускается сегодняшней ночью, – тот, что сейчас сжимается и разжимается под моим языком, дразня и бросая вызов войти.

«Только не сегодня», — напоминаю я себе.

Ох, но во второй раз его дырочка куда более расслаблена. Она так податливо отзывается на движения моего большого пальца, убеждая меня в том, что стоит лишь нажать чуть сильнее, и он сам втянет меня внутрь.

Крепко сжимая его ладонь, я прокладываю дорожку из поцелуев вверх по позвоночнику Коннора. Когда я добираюсь до его плеча, он поворачивает голову, и я влажно прохожусь языком по его шее. Не успеваю я дотянуться до его губ, как он поднимает наши сплетенные руки и проталкивает два моих самых длинных пальца себе в рот.

Оказавшись в теплом и влажном плену, я стону так, словно Коннор сейчас сосет мой член. Воспоминания отбрасывают меня к той печально известной вечеринке, где я так же мягко трахал его горло этими самыми пальцами. Но сейчас мне не нужно его подначивать. Он сам с жадным причмокиванием насаживается на них и обсасывает, крепко удерживая мою кисть, чтобы я оставался именно там, где ему хочется.

— Ох, щеночек, — я устраиваюсь позади, просовываю свободную руку под его тело и прижимаю к себе, а мой стояк плотно упирается прямо в ложбинку между его ягодиц. — Ты так сладко сосешь, — говорю я между поцелуями в его горячее плечо. — Намочи меня как следует.

Нежно поглаживая податливый, скользящий язык Коннора, я сгибаю и разгибаю пальцы. Проталкиваюсь еще глубже, чувствуя, как его горло рефлекторно сжимается вокруг меня, пока он судорожно сглатывает и тихонько давится.

— Открой, — вскоре командую я, и Коннор послушно расслабляет губы.

Он отпускает мою руку, когда я вытягиваю пальцы из его влажного рта, замечая, какими мокрыми и скользкими он их сделал. Я называю его хорошим мальчиком, прежде чем обхватить теми же пальцами его твердый как камень член.

Он стонет, пока я ласкаю его, а затем перекатывается на спину, опираясь затылком на мою руку, и заглядывает мне в глаза так, словно я для него – нечто особенное.

Лучший секс — тот, от которого ловишь кайф без всякой наркоты, и мне кажется, Коннор сейчас улетел куда-то в стратосферу. Как и я.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, просто чтобы убедиться.

— Потрясающе, — отвечает он с мечтательной улыбкой.

— Да, ты невероятный.

Накрыв его рот своим, я слизываю влагу с его губ и позволяю ему почувствовать вкус моей. Когда я отстраняюсь, его губы остаются приоткрытыми. Я сплевываю ему в рот, жду, пока он сглотнет, а затем целую снова.

Между нашими телами проступает липкий пот, пока Коннор подается бедрами навстречу моей работающей руке и стонет прямо мне в язык. Я начинаю тереться о его бедро, пока не чувствую, как рука Коннора обхватывает мой член, натягивая крайнюю плоть.

— Ты такой ахуенно горячий, детка, — выдыхаю я ему в губы.

Он поскуливает с закрытыми глазами, хаотично подрачивая мне, в то время как его дыхание становится рваным, а поцелуи – влажными и небрежными.

Я понимаю, что он на грани, когда он и вовсе перестает отвечать на поцелуи.

— Вот так. Кончи для меня, — произношу я, наблюдая, как трепещут его ресницы, и он капризно выпячивает нижнюю губу. Его лицо искажается гримасой наслаждения, сопровождаемой чередой глухих стонов, и горячая жидкость стекает по костяшкам моих пальцев. — Хороший мальчик, — шепчу я и целую припухшие губы Коннора.