Я не прекращаю ласкать его, пока Коннор не перехватывает мое запястье и тихо, сдавленно не умоляет остановиться. Но я продолжаю обнимать его и целовать, чувствуя, как его член обмякает в моем кулаке. Только когда он окончательно расслабляется, я отпускаю его и смотрю на тот беспорядок, который он навел.

Тягучая сперма капает с моей руки прямо на низ живота Коннора. Перекатившись на спину, я достаю горсть бумажных платочков из коробки на тумбочке. Вытерев руку, я беру еще несколько штук и лениво, кое-как очищаю Коннора.

Он бормочет слова благодарности, а затем поворачивается на бок и уютно устраивается у меня под мышкой и, прижавшись щекой к моей груди, закидывает ногу между моих бедер.

Да… просто рай.

Не желая тревожить этого соню, я беру свой член и принимаюсь дрочить сам себе. Но не успеваю сделать и пары движений, как Коннор приподнимает голову и видит, чем я занимаюсь. Ни говоря ни слова, он утыкается лицом мне в грудь и припадает к соску.

Матерь божья, парень просто ненасытен.

Пока он терзает мой пирсинг губами и языком, а рукой разминает яйца, проходит не больше минуты, прежде чем низ живота сводит сладостной судорогой, а ноги до боли напрягаются.

— Не останавливайся, — умоляю я, опуская свободную руку на затылок Коннора, чтобы удержать его на месте.

Моя разрядка бьет как удар молнии, сковывая мышцы и рассыпаясь искрами фейерверка под плотно сжатыми веками. Чувство прошибает меня током снова и снова, пока я с трудом не отрываю руку от своего члена и не отстраняю Коннора от моего пульсирующего соска.

Слишком обессиленный, чтобы убирать за собой, я лишь лениво вытираю ладонь о собственное одеяло. Слишком влюбленный для собственного же блага, я перекатываюсь на бок, оплетая тело Коннора рукой и ногой. Уткнувшись лицом в его шею, я отдаюсь нашему общему теплу и музыке нашего дыхания, проваливаясь в сон так глубоко, что чуть было не пропускаю момент, когда Коннор снова называет меня красивым.

С тем же благоговением, что и тогда, в гостиной Марго.

Не уходи.

Я засыпаю, чувствуя, как слова тают на кончике моего языка.

Глава 15

В комнате Дейна я сплю сладко и крепко. Легче легкого отдаться во власть забытья, когда только что отдал себя мужчине. Отдал Дейну. То, что произошло в ночь той пафосной вечеринки, ничто по сравнению с прошлой ночью. Прошлая ночь стала чистым откровением, распахнувшим те потаенные двери моего сознания, что оставались наглухо запертыми долгие двадцать три года.

Никогда в жизни я не был так близок с мужчиной. Ни физически, ни эмоционально, ни ментально. В те короткие мгновения, когда пульсирующий член и трепещущее сердце напускали на меня дремоту, я начинал думать, что может, мой переезд в Сан-Диего все-таки был предначертан судьбой? Может, я и должен был оказаться в этом доме, рядом с этим парнем, просто чтобы узнать, каково провести ночь нагишом, сплетаясь в объятиях с самым прекрасным человеком, которого когда-либо видели мои глаза и объектив камеры.

Пару раз за ночь я просыпался от того, что рефлекторно терся о горячее тело Дейна, или от того, что он так же неосознанно прижимался ко мне, но ни один из нас не выныривал из сна настолько, чтобы наши стояки привели к чему-то большему. Одно то, что возбуждение Дейна заставляет возбуждаться меня, само по себе является полным выносом мозга. И последствия подобного осознания не доходили до моего затуманенного рассудка ровно до тех пор, пока меня не вырвал из чуткого сна другой звук.

Гулкое цоканье праздничных туфель Талии по коридору.

Резко подорвавшись, я втягиваю скопившуюся слюну обратно в рот и стираю ее остатки с подбородка, пока лихорадочно пытаюсь сориентироваться в пространстве. Бирюзовое свечение ночника Дейна кажется тусклее, чем глубокой ночью. Теперь сквозь жалюзи пробивается рассвет, заливая комнату серо-голубой дымкой. Цифры на часах показывают половину седьмого.

Дейн спит, тихо посапывая, и по-собственнически обвивает рукой мою талию. Максимально осторожно, я миллиметр за миллиметром выпутываюсь из его объятий, а затем выискиваю в комнате хоть какую-то одежду. В итоге нахожу спортивные штаны и первую попавшуюся футболку.

Блаженство сменяется жесткой паникой, и сердце пускается вскачь уже совсем по другой причине. Затаив дыхание, я покидаю безопасное святилище и шагаю навстречу своей неминуемой гибели.

Включив свет в ванной, я закрываю за собой дверь комнаты Дейна. Но как только раздается негромкий щелчок, дверь напротив распахивается.

— Блять, — ахает Талия, округлив глаза, и прижимает ладонь к груди, когда мы сталкиваемся нос к носу. — Коннор. Ты меня напугал.

— Прости... — говорю я, хотя внезапный испуг явно самое меньшее, за что мне следовало бы перед ней извиняться. За каждое «прости», которое я задолжал Талии, на моей спине выступает по капле холодного пота, но даже такого будет недостаточно.